Эсперанса - Наталья Шемет

ты стоял вполоборота ко мне, посреди комнаты, вытянув руки перед собой. От твоих ладоней исходил свет, и в нем рождалось нечто. Поначалу это напугало меня до дрожи: я поняла, что ты — маг… только не знала, какой. Но через мгновенье уже понимала, что светлый, и не смогла бы отвести от тебя глаз даже под страхом смерти. В белом сиянии, что лилось из твоих ладоней, посреди темной, едва освещенной комнаты из ничего — из пустоты — появлялись крылья.

Я смотрела, как завороженная. Сияющие, невесомые — сокрытые тончайшей, как мне показалось, переливающейся оболочкой — словно новорожденная бабочка в прозрачном просторном коконе, — на моих глазах вырастали два крыла, росли и обретали силу. Как ты это сделал, Мастер? Как?…

А потом ты обернулся, капюшон упал с головы и я впервые толком разглядела тебя. Копна светлых волос обрамляла красивое лицо — нездешнее. Нет у нас таких лиц. Никогда не было. Убрал волосы назад, перехватил их у затылка и несколькими движениями заплел в подобие косы. Смотрел на меня внимательно и спокойно, а глаза у тебя были темные, блестящие, — как море в лунную ночь. Внезапно поняла, что не боюсь — ты не причинишь зла.

И еще поняла, что сама хочу того, зачем меня сюда посылали. Я, которая ни разу не была с мужчиной по своему желанию! Что толкнуло меня в твои объятия — до сих пор не знаю. Но все было так хорошо… я была так счастлива. Ты же знаешь… А ведь я даже имени твоего не знала.

Не знаю и сейчас. Но это неважно. А тогда… тогда два крыла так и парили посреди комнаты, схороненные от окружающего мира тончайшей оболочкой кокона, и бросали яркие блики на наши сплетенные тела.

Ох, что же я говорю то…

Впрочем, мне нужно. Очень нужно все тебе сказать! А ты… может, ты что-то и не услышишь? Очень на это надеюсь. Занят — весь в своих мыслях. Я понимаю. Собирайся…

Потом мы долго говорили — и в этот день, и в другие. Долго, долго — каждую ночь. Помнишь наши разговоры? Я все-все помню, Мастер! Каждое слово.

И когда я могла убежать от работы — убегала же, рискуя чуть ли не головой! Нет, именно головой я и рисковала.

Просто жить без тебя уже не могла.

И каждый раз ты примерял мне крылья! Тепло рук на моих лопатках, короткий взмах. Словно отрезаешь что-то, что может помешать крыльям врасти. А они вибрируют в нетерпении — так и ждут, когда же уберешь эту преграду — горячие лезвия ладоней. Кратковременная боль — не такая, как в первый раз, но все равно острая, и в то же время такая щемяще-сладкая. И крылья пускают корни в мою спину.

В первый раз мне было так страшно оторваться над полом даже на чуть-чуть!..

А потом… Ты открываешь окно, мы выбираемся на задний дворик — как дети, которым поручили выполнить нудную, нелюбимую работу, сбегаем — помнишь? Идем далеко-далеко — в поле, где никто не помешает — и ты даешь мне уроки полетов. Зачем, Мастер? Зачем было все это? Я слишком никчемная девчонка, чтоб владеть таким счастьем. И слишком проста, чтоб понять тебя. Но как-то научилась… научилась понимать тебя, Мастер. Я и не знала, что мир за пределами нашего города так велик! Не знала, что существует столько других стран, что есть совсем другие люди, другие обычаи и правила… а еще ты научил меня читать… зачем, скажи?

Знаешь, та легенда, которую ты рассказывал мне… я ведь поверила. Как красиво! Красивая сказка про Мастера Крыльев. Я так давно не слышала сказок — с тех пор, как осталась одна и попала сюда, в таверну. Я рано повзрослела… и знаю, что чудес не бывает. А тебе — поверила. Как же так вышло, Мастер?

…Каждому слову твоему внимала. А ты рассказывал, что когда-то у людей тоже были крылья. Что произошло и как случилось, что они стали бескрылы — никто не знает, но результат всем известен: люди действительно бескрылы и летают только во сне. И это порой так реально — вот она, древняя память, дает о себе знать. Не что иное, как она. Я ведь тоже летала во сне, Мастер. Так давно… когда была совсем маленькой девочкой.

В легенде говорится, что раз в сто лет и в наш город приходит Мастер Крыльев.

Он приходит один и всегда пешком: на нем темный плащ с глубоким капюшоном, который наброшен на голову и скрывает лицо. Мастер Крыльев заходит в таверну на окраине и снимает комнату — самую дальнюю, угловую, ту, из которой есть выход во двор — если распахнуть окно, можно выбраться наружу, и тебя никто не заметит.

Мастер Крыльев всегда приходит поздней осенью — никто не ждет его в это темное, тяжелое время. Вообще никто никого не ждет в это мрачное время. И никто, в общем, толком и не замечает его появления. Просто очередной странник, уставший путник, который остановился на некоторое время в грязной таверне — мало ли эти стены повидали разного люда! Этот, мол, тоже не в себе: ни с кем не заводит знакомств, не веселится, не лапает девок, не дебоширит и буянит, не валяется пьяный под столом до утра… странный. Сидит себе в углу и пьет свой разбавленный эль, и почти ничего не ест. А потом уходит в свою комнату — и больше никто не знает, чем он занимается.

Кроме меня.

Знаешь, а ведь я вспомнила ту историю. Когда-то, давным-давно, мне рассказывала ее мама. А еще как-то раз слышала разговоры в таверне.

Говорят, Мастер приходит, чтобы подарить кому-то крылья. Глупая сказка, все так считают. Крылья — человеку? Зачем? Только теперь я знаю, что это — правда. У меня будет… если бы у меня был ребенок, я бы рассказала ему эту легенду.

А еще говорят, что крылья сами определяют, кому служить — и, порой, предназначенные одному, выбирают совсем другого человека. Как клинок выбирает, какая рука будет им владеть, так и крылья сами решают, какому человеку они подойдут. И еще говорят, что не только крылья служат человеку — человек тоже подчиняется крыльям…

Я так боялась летать, Мастер — в первый раз, тогда, помнишь? Не полета боялась… боялась, что от земли не оторвусь, и это счастье — не мое. Знаешь, как страшно оказаться в одном шаге от чуда? Порой лучше