Отвергнутая - Джеймин Ив

я — совсем не его обычная добыча. Вместо того чтобы бежать в страхе, я буквально вцепилась в него, как маленький коала. Его шерсть была грубой, а запах странным — смесь дыма, пыли и какого-то землистого аромата, для которого у меня не было даже сравнения.

Я не разжимала хватку, несмотря на страх, и, возможно, мне просто повезло занять позицию, недосягаемую для его когтистых лап. Казалось, оно боялось поранить самого себя, и удары становились слабее, превращая нашу схватку в странный смертельный танец.

Только один мог быть победителем сегодня, и я решила, что это буду я. Ни за что не сдамся, я пережила многое не для того чтобы меня хватило существо, которого вообще не должно было быть на Земле.

Когда оно взревело в пятнадцатый раз за те же секунды, мой волк тоже завыл, и я вместе с ним — зов моего народа разнесся под темным небом.

Абервок замер, его неподвижность казалась неестественной. И как раз в тот момент, когда я пыталась понять, какую очередную ужасную вещь он задумал, когтистая рука поднялась и нежно провела по затылку. Это было бережное, почти ласковое прикосновение, и я напряглась, ожидая удара.

Как и со сотнями мертвых животных, что сейчас окружали нас. В этом существе не было ничего уютного или нежного — совсем ничего. И все же в этот момент оно… обнимало меня.

Я подняла голову, наконец осмелившись взглянуть ему в лицо, но едва наши взгляды встретились, как появился Тень, отрывая абервока от меня. Меня тоже отбросило в сторону, и я рухнула в кучу зловонных трупов.

Холод немного приглушал запах смерти, но теперь, погруженная в это гниющее месиво, я ощутила волну разложения и смрада, ударившую в нос. Подступала тошнота. Давясь рвотными позывами, я отчаянно пыталась выбраться из груды тел, стараясь не дышать.

Нет худа без добра: я была вся покрыта льдом и кровью, но по крайней мере жива.

Сконцентрировавшись на схватке, я моргнула, осознавая, насколько она была односторонней. Можно было смело сказать, что сегодня абервоку как следует надрали зад.

Когда от него осталось лишь бесформенное месиво у ног Тени, я осторожно приблизилась.

Темные, блестящие глаза смотрели на меня снизу вверх, и почему, черт возьми, этот взгляд заставил меня почувствовать такую тоску?

— Положи свои руки на него, — приказал Тень.

Я уставилась на него.

— Зачем?

Его зубы блеснули, выглядя чуть острее и смертоноснее, чем обычно.

— Просто делай, что сказано.

Чтоб тебя!

— Конечно, нет проблем. Так бы сразу и сказал.

Его челюсть подрагивала. Кажется, глаз тоже — я почти уверена. Похоже, моя миссия здесь выполнена.

Я опустила руку и коснулась покрытого мехом плеча. Тень связал меня с существом, и я почувствовала, как сквозь нас всех пробежала дрожь его энергии — сильнее, чем обычно.

Абервок издал последний печальный рев… и затих. Инки обвил существо, приподнимая его в воздух, а Тень снова зашагал вперед своим чрезмерно энергичным шагом. А я… я была в легком шоке, пытаясь осознать, что вообще только что произошло.

Как он использовал меня, чтобы усмирить это существо? Казалось, он мог справиться и сам. Он что-то скрывал от меня, и я чувствовала, что, хотя это было связано с теневыми существами, дело было не в том, что я должна их сдерживать. Здесь было нечто другое.

Мне нужно в библиотеку. Она содержала все ответы.

— Солнышко, двигай задом быстрее! — заорал Тень, не оборачиваясь.

— Не называй меня так! — в ответ прокричала я, не двигаясь ни на дюйм, хотя почувствовала, что если останусь здесь, то замерзну насмерть.

Тень вырос передо мной. Как, черт побери, он двигается так быстро?

— Тебе не нравится «Солнышко»? — Он выглядел по-настоящему удивленным.

Я потерла шею, пытаясь понять, не получу ли я в итоге травму от его бесконечных перепадов настроения.

Я покачала головой.

— Мой отец называл меня «Солнышко» из-за нашей фамилии и моего цвета волос. Это было теплое, родное прозвище, и мне нравилось, когда он его произносил. А ты… ты тот ублюдок, который похитил меня, угрожал мне и обращался со мной как с рабыней. Ты хочешь, чтобы я перед тобой преклонялась, черт возьми. Так что нет, ты не имеешь права на милые прозвища.

Он ухмыльнулся. Этот изгиб его губ был чертовски притягательным, и, поскольку я редко видела на его лице хоть что-то, похожее на настоящую улыбку, это едва не сбило меня с ног. Рядом с Тенью невозможно было забыть, что он — бог; в нем просто слишком много всего.

Дыхание перехватило, когда он наклонился ко мне.

— Ты — это яркое, шумное, чертовски раздражающее создание, — протянул он, — которое, как ни стараюсь, убить не могу. Даже когда хочу. Так что «Солнышко» остается, и, если тебе это не нравится — ну, хреново тебе.

Я нахмурилась.

— Почему ты разговариваешь, как человек? Ругаешься и все такое.

Его улыбка исчезла, но его глаза все еще ярко горели красно-золотым, светом.

— Я прожил среди людей много времени, приглядывая за своими волками. Я приспособился к каждому языку и к каждой эпохе. Можешь не сомневаться, я умею приспосабливаться.

Прежде чем я успела выпалить остроумный ответ, который уже вертелся на языке, он потянулся вперед и схватил меня, закидывая себе на плечо — точно так же, как в тот самый первый раз, когда поймал меня.

Только теперь не было ни боли, ни тревоги — только теплая волна, прогоняющая холод.

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться (я ненавидела, когда меня таскали вот так), но прежде чем успела хоть слово сказать, нас уже окутал сумрак длинного коридора между мирами.

— Я не смогу войти сюда без твоей помощи? — спросила я, когда он поставил меня на ноги.

По его взгляду снова было ничего не понятно, как обычно, его добродушие снова сменил пристальный взгляд.

— Задавай правильные вопросы…

Он развернулся и зашагал прочь, направляясь к месту, где его уже ждали Инки и теневое существо.

— «Солнышко и Тень» звучит как имена милой парочки! — крикнула я ему вслед. — Может, будем сокращать до «Тенешко» или «Солень»?

Я успела заметить вспыхнувший огнем взгляд, прежде чем он исчез, унося существо с собой.

25

После наших холодных приключений, Тень исчез, и следующие несколько дней я потратила, внимательно знакомясь с библиотекой, изучая каталоги и подметая чертов пол. Гастер был мне уже хорошим знакомым, услужливым, все время с улыбкой на лице и все это выглядело так, будто мы становились настоящими друзьями. Иногда он даже со мной обедал.