Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король - Вероника Десмонд

На улице крупными хлопьями падал снег, а мы, уставшие и несколько измотанные повалились на диван.

— Может быть, я никуда не пойду? — робко начала я, дотрагиваясь до светящейся пудры на лице. Анита нанесла мне легкий макияж, отчего мои глаза начали казаться какими-то бездонными, а кожа светилась точь-в-точь как у идеального и сказочного кронпринца.

— Нет! — хором вскричали девочки, вскакивая.

— Сейчас вы выглядите краше любой принцессы! — с жаром воскликнула Анита. — Господин Аспид просто обязан это увидеть!

— Только потом обязательно расскажите про его реакцию, — смущенно попросила Энни. — Ах, это так романтично!

Я аккуратно погладила красочную коробку с подарком и покосилась на мое вязаное творение. Шарф для господина Блеймонда, как и носки для Киллиана я все-таки связала. Пусть и неумело, но что-то да получилось.

— Носки тоже прихватите! — распорядилась Анита.

— Но они такие уродливые!

— Берите!

— Да, берите!

К одиннадцатому часу ночи я отправила буйных и сопротивляющихся девочек спать, а сама растерянно стояла посреди гостиной и гладила один из изумрудов на браслете.

“…Буду ли я любить тебя, звездочка? Я уже. Давно и, наверное, навсегда.”

Сердце тут же ухнуло в пятки, а на щеках загорелся смущенный румянец.

Вперед Ария! — подбодрила я себя. — Давай же!

И в тишине комнаты под тик настенных часов и треск поленьев в камине раздался мой неуверенный и дрожащий голос:

— Киллиан.

Вспышка переноса.

Глава 23 — Я вас ненавижу

Однажды я поплачусь за свою безрассудность, однажды она наверняка выйдет мне боком.

В лаборатории Киллиана горел неяркий свет, из-за чего все эти ужасные стеклянные банки с различными внутренностями выглядели пугающе. Мне даже казалось, что глазки визгунов ожили и смотрели прямо на меня, прожигая внимательным презрительным взглядом. Мужчина тем временем сидел за широким столом, освещенным лишь одной масляной лампой. Рукава его черной рубашки были закатаны, а белые волосы убраны в хвост.

Только хотела я открыть рот, как Киллиан нахмурил брови и обратился ко мне, так и замершей на пороге:

— Позже.

Он выглядел уставшим, хотя так сразу было и не понять. Но если присмотреться внимательнее, то можно заметить, как напряжены его плечи или как виднеются залегшие тени под глазами. И я насчитала, как минимум пять пустых кружек, и что-то мне подсказывало: все они из-под кофе. Наверняка.

— Я же сказал: позже, — холодно сказал мужчина и, подняв голову, удивился: — Ария?

С таким его тоном я была незнакома, но несмотря на мурашки, всего равно подарила Киллиану теплую улыбку, хотя нервничала из-за предстоящего разговора. Сильно нервничала, дергала атласную красную ленту на подарке, из-за чего та слегка потрепалась.

Он тут же встал из-за стола и уже было двинулся ко мне, но я остановила его, вытянув руку. Мне и так едва хватает смелости на предстоящее событие, но если он подойдет ближе — я напрочь забуду все слова.

— Со мной все в порядке, — я опередила его вопрос, глядя, как Киллиан встревоженно разглядывал мое лицо. — Я просто хотела вас увидеть.

Я ничего не могла с собой поделать — смущенно улыбнулась, на что Киллиан вопросительно выгнул бровь, опираясь бедрами о рабочий стол.

— Это для меня? — с прищуром и улыбкой спросил Киллиан, кивая на подарок в моих руках.

Он не торопил, смотрел с интересом, исподлобья, а у меня от нервов кружилась голова.

— Да, но сначала я бы хотела сказать кое-что.

— Я весь внимание.

— Я все искала подходящий момент, — я сглотнула. — Решила, что сегодня наконец-то обо всем расскажу, хотела сделать это многим раньше, но но смелости не хватало.

— Вступительная речь?

— Она самая, не перебивайте, — я нахмурилась, а Киллиан улыбался, не отрывал взгляда, от которого мне становилось дурно.

Потому что все было ново, необычно для меня. Я бы не осмелилась на такой поступок раньше, я даже подумать не могла, что со мной такое может произойти: что я влюблюсь так сильно, что потеряю голову. Читать про чувства в романах — это одно, а сладко погибать лишь от одной чужой улыбки — это совсем другое.

— Я… я вас ненавижу, — наконец выдохнула я.

— Интересное заявление, — Киллиан усмехнулся. — С нетерпением жду продолжения. Надеюсь, что оно будет. Оно ведь будет?

Он тихо смеялся надо мной, я видела как подрагивали его плечи. Опять издевался!

— Дайте мне закончить!

— Я слушаю и жду. И до сих пор не понимаю, какого черта я еще не обнял тебя и не поцеловал в сладкий лоб. Поторопись, звездочка, мое терпение не безграничное.

Я раздраженно повела плечами, сбитая с толку его речью и легкой улыбкой, от которой у меня предательски подгибались колени.

— Я ненавижу вас за то, что вы со мной сделали. Я постоянно думаю о вас. Я восхищаюсь вами. Вы ведь знаете, что вы — самый умный человек, которого я когда-либо встречала? — я говорила это так тихо, что странно, как Киллиан вообще мог меня слышать. — Я… я, кажется, влюбилась в вас. Нет, не кажется… я влюбилась в вас, и очень сильно. Не знала, что такое вообще возможно: так сильно любить кого-то, — я едва дышала, когда произнесла: — Мне страшно, но я бы очень хотела попробовать.

— Попробовать что?

— Если ваше предложение еще в силе, то я согласна, — выдохнула я, дрожа всем телом.

У меня чуть не разбилось сердце, когда я взглянула на Киллиана. Я впервые видела его таким уязвимым: мужчина смотрел на меня с болью в глазах и с едва затаенным… счастьем. Я сделала шаг ближе.

— Не шути со мной, Ария, — голос у него хриплый, тихий.

А я развернула коробку и достала оттуда мужское кольцо, а потом вся замерла, когда Киллиан перевел на меня черный взгляд.

— Я не шучу.

Еще один шаг.

— Ария, — с болью сглотнул мужчина. — Имей виду, если подойдешь ко мне ближе… Я тебя не отпущу.

А в следующую секунду Киллиан подходит сам, оказывается рядом так быстро, что я даже не заметила его движений. Меня целуют: в щеку, в висок, в губы — настойчиво, влажно, горячо. Не глядя надела на его палец кольцо — мне показалось правильным, чтобы Киллиан тоже имел его, как доказательство, что тот целиком и полностью принадлежит мне. А я ему (как он сказал?) — давно и, наверное, навсегда.

Меня крепко прижимали к себе: собственнически, тесно, как будто я могла исчезнуть. Одним только поцелуем Киллиан выбивал из меня весь воздух, заставляя сердце колотится так бешено и так рвано, что я всерьез испугалась за свое здоровье. Мне не дали сказать и слова, подняли на руки,