Выбор для Пепла - Дарья Вознесенская

удобней не говорить. И тебе тоже. Если все сочтут, что ты… не просто так стала моей... пусть помощницей, то вряд ли решатся приставать - и мне не придется тратить время на спасательные действия.

Сглотнула. И произнесла неуверенно:

- Так значит… ваша помощница? А в чем…

- Ты будешь одним из низших звеньев в моем ведомстве. Поручения, грязная работа… Иногда я буду пользоваться твоей…

Он запнулся, и я прям увидела, как недовольно поморщился, как делал каждый раз, когда не был уверен, что сказать.

- Моим чутьем? - уточнила осторожно.

- Да.

- Я... поняла.

Мы снова замолчали. А потом дар Квинт повернулся и сделал несколько шагов ко мне. Наклонил голову и осмотрел внимательно:

- Вижу что хочешь еще что-то спросить.

Да много чего!

Например, почему он решил защищать меня - вот таким вот образом, но защищать? Почему до сих пор то в моем поведении, что в Тарпаслоу должны были бы счесть несусветной дерзостью - и бросить в темницу - не сделало его нетерпимым в моем отношении? В конце концов, какое у него любимое блюдо?

- Как там дари Камиль? - выдохнула, наконец. - Я знаю, что не имею права требовать от вас что-то… но прошу рассказать мне. Привязалась к ней и… переживаю.

- Её отправили в другое место, где ей будет пока комфортней. - дар Квинт вздохнул. - Мы быстро нашли её… благодаря подробному рассказу дари Сонс. И она не успела испугаться.

- А дари Сонс?

- Её… не существует больше.

Вот значит как…

- Скажите… А вы… ну, по вашей деятельности… Защищаете Канилоссов от Канилоссов тоже?

Еще шаг ко мне. И пытливый взгляд, разбирающий на составляющие мой вопрос и то, что за этим стояло. Я смотрела прямо - мне нечего было скрывать.

Не в этом случае.

- Вот значит как…Заметила или узнала?

Он не называл имен и не давал конкретики… но нам это было и не нужно.

- Заметила. И даже могу предположить причины.

- А ты опасна…

- Я никому не говорила, - возразила быстро.

- Ну еще бы… тогда бы ты даже не добралась до меня, - вздохнул. - Не думаю об этом всем… дарелл-пар сам принимает решения, и тебе не следует даже в мыслях допускать, что он может где-то ошибиться.

Вздохнула.

Понятно. Скорее всего мать дарелл-пара все еще в замке… и все еще окружена заботой и почетом. А вот те, кого она натравила на Камиль - угрозами или еще чем - казнены, как заговорщики.

- А то, что меня столкнули в подземный ход…

- Не имеет к этому отношения, - он чуть отстранился и отвел взгляд, явно что-то недоговаривая.

- Но…

- Я позову слугу. Он проводит тебя в само ведомство - получишь одежду, комнату на моем уровне и познакомишься со своими обязанностями. Только помни - каждый в моем ведомстве выше тебя по положению.

- Х-хорошо…- да ничего хорошего! И мне ведь даже не объяснили, что за покушение на меня… Черт, видимо и не будут. Но я за это  утро и так узнала очень много - наверное не стоит быть жадной? Во избежание… Но еще один вопрос я должна была задать, - А в вашем ведомстве есть еще… женщины?

- Конечно, нет.

Дар Квинт отвернулся и дернул за шелковый шнур.

Конечно, нет… Ну и как к этому относиться?

 

31

 

Я думала, что была изгоем - ну ладно, чужеродным элементом - раньше. И я ошибалась. Изгоем я стала ровно с того момента, как вошла в большую каменную залу с мрачными гобеленами, изображающими сцены битвы - ну кто бы сомневался, что ведомство решателя должно быть таким мрачным? -  и предстала перед грозными очами своего нового непосредственного начальника и... недоумевающими коллегами.

Ну да. Не служанка. Не женщина. Не воин. Все вместе теперь… и ничего из этого.

Зал, находящийся на одном из нижних уровней, походил на огромную, слегка захламленную гостиную с двумя каминами, креслами, книжными шкафами и столиками, за которыми то тут, то там кипела работа.  А место или угол для  Симеона дарелл Ордина  выглядело… внушительно. Добротный стол, почему-то девственно чистый, высокое кресло и огромное количество холодного оружия всех мастей, что лежало, висело и валялось вокруг.

При этом сам дарелл выглядел так, будто прямо сейчас схватит один из клинков и зарежет меня.

Бородатый, грузный, закованный одновременно в латы, кожаные доспехи и бархатные яркие тряпки - у меня в глазах зарябило от представленной многослойности - и с огромными ручащами, которые он то сжимал в кулаки, то разжимал, пока приведший меня слуга называл мое имя - Ника Марин - и спешно удалялся, явно впечатленный настроением «старшего».

Да, здесь были «старшие». В количестве трех штук. «Средние» - их было побольше, эдакие парни с ничем не примечательными лицами в безликих камзолах. Безопасники нигде не отличаются, да?

Ну и мальчики на побегушках, вроде меня.

То есть девочки. В количестве одного экземпляра.

Меня начали с дотошностью расспрашивать, чем же я таким отличилась, что меня приняли в ведомство «попасть в которое - мечта любого стража и слуги!», сыпать язвительными и унизительными репликами по поводу того, что «мелкая, молодая, и быстро надоешь», иронично поднимали брови, когда я, наконец, переоделась в подобие формы, повисшей на мне мешком, а потом тыкали толстым пальцем в дальний чулан, в котором оказались… веники и тряпки.

- Здесь много секретных вещиц, - издевательски пело начальство под ободрительные смешки. - Потому убираться служанок мы не зовем… сами справляемся.

Ну конечно.

Сначала я предположила, что дело в махровом шовинизме и гипотетической поговорке о «женщине на корабле», но спустя буквально несколько дней и множества реплик,  жестов и высказываний я осознала, что речь шла о ревности… к дару Квинту.

Профессиональной и человеческой.

Нет, бородач вовсе не хотел с тем спать… как, предположительно, делала я. Но его аж выворачивало от самой возможности того, что решатель заметил во мне какие-то таланты и решил продвигать. Во мне  заметил, а не в нем. И что мог относиться ко мне как-то по особенному  -а каждый здесь хотел, чтобы по особенному относились к нему. Потому как Адриана в его ведомстве не просто не боялись и уважали… в какой-то мере преклонялись. За быстрые и жесткие действия, за умение удерживать дисциплину одним взглядом, за навык балансирования между почти безумием  Канилоссов и взвешенными решениями.

И я, глядя на работу Квинта - доводилось видеть