Мишель Ходкин - Возмездие Мары Дайер

— Слушай, — начал он. — Тебе нужно кое-что знать.

Я подняла брови.

— Когда ты… когда мы нашли тебя, то обнаружили нечто еще.

Джейми посмотрел на Стеллу, и та потянулась в карман.

— Кто-то оставил записку под дверью. — Она вручила ее мне.

«Поверьте ей».

Я не узнала почерк.

— «Ей», то есть мне?

Парень кивнул.

— Рядом с ней была аптечка. Большая сумка с хирургической фигней.

Я снова похолодела.

— Кто-то знал, что было внутри меня.

— И знает, где мы.

— Что означает, нам пора уезжать, — сказала Стелла. — Нужно было сделать это еще вчера.

— Кто бы это ни был, он сказал поверить мне. И оказался прав.

— Но этот человек знает, что с нами происходит. Почему бы ему просто не рассказать нам все, если он хочет помочь?

Мой разум ухватился за образ мужчины, которого я знала как Абеля Лукуми. Будь Ной здесь, он бы сказал, что я цепляюсь за совпадения и пытаюсь превратить их в факты. Но его здесь не было. Только я, Стелла и Джейми, и дорожка из крошек, ведущая к священнику.

Я рассказала им. О ботаниках в Литтл-Гаване, где он встретил меня, узнал и попытался выставить. О странном зелье, от которого я, наконец, вспомнила, что сделала с Рэчел и Клэр. О том, как пыталась найти его снова, когда убила все живое в террариуме с насекомыми в зоопарке Майами. Как видела его в госпитале после того, как Джуд перерезал мне вены, и на платформе, когда наш поезд тронулся в Нью-Йорк. Когда я закончила, Джейми присел на кровать и уткнулся головой в ладони.

— То есть, ты хочешь сказать… — он протянул руку — что какой-то фанат вуду и сантерии из Южной Флориды последовал за тобой — за нами—в Вашингтон и Нью-Йорк, и теперь он знает, где мы, но не показывается?

— Да.

— А почему? Что ему с этого?

Я вспомнила слова Ноя:

— Никогда не знаешь, на что пойдет человек ради собственной выгоды.

— Я все равно не понимаю, — встряла Стелла. — Зачем ему оставлять нам сумку? Если он хочет помочь, то должен найти более действенные способы, черт побери!

— Наверное, он не может, — сказал Джейми.

— Или не хочет, — кивнула я, призадумавшись. — Возможно он… в ответе за происходящее.

— Каким образом? — спросил Джейми.

— Может, это он все подстроил. Если это — если мы часть какого-то эксперимента, то его присутствие может быть связано с этим. Он наблюдает, что мы делаем, как реагируем, что происходит после. — Я подумала обо всем, что мы видели в «Горизонте». — Вдруг это он спонсировал доктора Кэллс?

— Но зачем тогда давать нам сумку? Зачем помогать доставать эти… фиг его знает, что это… из тебя? — спросила Стелла.

— Может, она внедрила их в тебя без разрешения, — внес предположение Джейми. — Кстати об этом. Думаешь, в нас они тоже есть?

— Я не чувствую себя как-то иначе, — сказала Стелла. — А ты?

Джейми сглотнул.

— Я уже не знаю, что значит «иначе». Однажды, я проснулся на острове и не мог ходить, прямо как ты, — кивнул он на меня. — Но почему тогда я не болен?

— Болен, — осторожно сказала Стелла. — Но ты младше нас на год. Может, ты на первой стадии того, что с нами происходит…

Я вспомнила слова, которые увидела на доске, когда впервые проснулась в «Горизонте».

Дж. Рот, проявляется.

— Проявление. Помните тот список? В нем говорилось, что Стелла и Ной уже проявились. Кэллс писала об этом в своих докладах.

— Что это вообще значит? — спросил Джейми.

— Что тебе станет хуже, — сказала Стелла. — Когда это произошло со мной… мне было очень плохо.

— В смысле, когда ты…

— Проявлялась, или как это назвать. Голоса не всегда были такими громкими. Поначалу я могла их игнорировать. Иногда даже прислушивалась, — тихо сказала она. — Я слышала то, что не должна была, а периодически… делала ужасные вещи. Использовала полученную информацию, хоть и знала, что это неправильно. Жульничала на экзаменах. Открыла все секреты девочки, которая издевалась надо мной. И с каждым разом голоса кричали громче. Сильнее. Их становилось больше. В какой-то момент я перестала понимать, какие мысли мои, а какие чужие. Я думала, что схожу с ума. Я сходила с ума. — Она подошла к Джейми. — Твои способности — не бесплатны, даже если так кажется. Сейчас они тебе на руку, повезло… но, в итоге, они станут занозой в заднице.

Джейми не нашелся, что ответить.

— И даже если в тебе что-то есть, — продолжала Стелла, — подобное тому, что было в Маре… В какой-то момент оно активируется, и ты пройдешь через те же муки.

Парень закатил глаза, но явно смутился. Я это видела.

— Ну и ладно. Что будем делать дальше?

Я перебила обоих:

— Я чуть не умерла сегодня. И завтра мы найдем того, кто пытался меня убить.

35

Было начало двенадцатого, когда мы, наконец, встали с кровати. Я могла ходить, но было больно. Очень. Потому я была медленной. Нашей единственной зацепкой был счет, который Стелла забрала с офиса Кэллс, с адресом бухгалтера. Вряд ли она нас к чему-то приведет.

Таксист высадил нас в недрах Среднего Манхэттена. Мы уставились на уродливое здание, зажатое между прачечной и почтой, в котором предположительно Ира Гинзберг выписывал налоговые чеки таким жутким корпорациям, как «Горизонт».

— Итак, каков наш план? — спросила Стелла.

— Мы спросим, на кого он работает, — ответила я.

Девушка почесала нос.

— И что, если он… не станет добровольно делиться информацией?

— Тогда Джейми поспособствует его разговорчивости. — А если и это не поможет, то в дело вступлю я. Как ни странно, я чувствовала себя довольно хорошо и уверенно. Что бы доктор Кэллс ни пыталась со мной сделать, у нее не вышло. Я все еще здесь, и те штуки, что были внутри меня, больше не проблема. У нас был адрес мужчины, помогавшего в ее злодеяниях. Мы приближались в наших поисках. Приближались к Ною. Я это чувствовала.

Джейми прочистил горло.

— Ну что, вперед?

Вперед. Швейцар вручил нам карточки посетителей, приклеив их мне на грудь, Стелле на бедро и Джейми на левую ягодицу. Затем мы поднялись на лифте на указанный этаж. Комната ожидания походила на кабинет врача, в дополнении с секретаршей с хвостиком, жующей жвачку. Стелла посмотрела на Джейми и указала на нее.

— Ваш долг так велик, что я даже не могу его посчитать, — пробормотал он.

— Ваши имена? — спросила секретарша.

— Иисус, — ответил Джейми.

— Мария, — сказала Стелла.

— Сатана. — Я прошла мимо нее и открыла дверь в кабинет Иры Гинзберга.

Комната была до боли непримечательной, как и Ира. У него было припухшее лицо, маленькая рубашка и галстук. Он встал, как только мы вошли.