Пророчество души (ЛП) - Брэдфорд Крис

Стук в голове стал громче, мои глаза открылись в ужасе, высокая фигура в перьях и шкурах на чернильной коже танцевала вокруг моего ноющего тела. Она кричала, била по бубну, и стук пронзал меня до мозга костей. Все во мне звенело от энергии, а потом стук вдруг остановился, фигура застыла надо мной, глаза блестели…

Я стою на коленях на холме, рыдая от боли и страданий порабощенных людей. Горюя по смерти человечества. По потере своего Защитника и Света. С моей смертью победа Танаса будет полной. Мир и все за его пределами будет только его. Он правит железным кулаком, его власть и радость идут из агонии и мучений его подданных. Надежды нет. Всюду Тьма.

Охотники окружают холм, шепчут заклинание, тихо двигаясь ко мне. Я озираюсь, но не могу сбежать. А потом я замечаю, как что-то сияет в земле. Мои пальцы роются в черной земле, и я достаю два кусочка камня — один гладкий и твердый, как кремень, а другой грубый и мерцающий, как золото. Под ними горстка сухого трута. Немного… этого мало для костра.

Слыша зловещее хлопанье крыльев, я поворачиваюсь и вижу, что жуткая ворона вернулась на кривую ветку мертвого дерева. Я спешу туда, отламываю край сухой ветки и дрожащими руками ломаю хворост на куски. Отчаянно ударяя камнем о камень, я пытаюсь высечь искру. Я снова и снова бью камнями, пальцы кровоточат, ногти чернеют от синяков.

Я почти сдаюсь, когда искра слетает на трут. Нежным дыханием я усиливаю ее красное сияние… превращая в огонек. Охотники замирают, хворост разгорается… Огонек становится костром, поднимается все выше.

С ревом ярости Танас вырывается из крепости и направляет ледяной ветер, чтобы затушить Свет… Но рождается больше искр. Они летят в ночном небе, как крохотные звезды, отгоняя Тьму…

35

Луч мягкого солнечного света проникал в узкую брешь в ткани на входе. Снаружи на рассвете щебетали птицы, а внутри звуки были приглушены, словно мир был окутан ватой. Дым поднимался от пепла маленького костра в центре жилища в форме купола, где я оказалась. Убежище было из крепких веток, связанных вместе и накрытых шкурой зверя, я узнала жилище по прошлой жизни шайеннов как вигвам. Гладкие скругленные камни были собраны у костра, деревянный барабан и трещотка с кожаной ручкой лежали у входа. В воздухе витал аромат трав и дыма. В тумане маска с жутким клювом и красными и черными перьями будто глядела на меня.

Я осторожно осмотрела себя, поняла, что лежала на шерстяном ковре с узором бриллиантов, под ним была земля. Моя левая нога ниже колена была обмотана бледно-зелеными листьями, но я уже не ощущала боль. Голова не гудела, лихорадка пропала, яд из вен убрали. Легкие были чистыми, и я свободно дышала, словно горным воздухом. Казалось, все тело очистили.

Я села и чуть не выскочил из кожи, заметив мужчину с голой грудью, сидящего в тени, скрестив ноги. Его загорелая и обветренная кожа была в широких линиях синих чернил, вокруг морщинистого лица черные волосы ниспадали за широкие плечи. Его карие глаза глядели, не видя, вдаль. Я гадала миг, не был ли он из дерева, а потом его пустой взгляд стал сосредоточенным, он посмотрел на меня.

— Ты исцелена, — заявил он тихо и хрипло.

Я отпрянула от него.

— К-кто вы? — пролепетала я.

Он приподнял пышную бровь.

— Вопрос: кто ты?

— Дженна, — ответила я.

Он покачал головой.

— Я не про имя, это меняется, — сказал он. — Только в этой жизни меня знали под множеством имен: Хобелия, Кайрук, Черный Ворон… Можешь звать меня Джон, если хочешь, но я предпочитаю свое нынешнее имя в Мохаве, Эмпоте. Нет, Дженна, я спросил у тебя, кто ты.

Его карие глаза смотрели в мои, он словно разглядывал мою душу. Я смотрела на него и заметила, как синее сияние пульсировало в его радужках, словно волны чистого океана. Кем бы ни был этот мужчина, он казался редким Духовным Братом.

— Я — Первый Предок, — ответила я, доверяя инстинктам быть открытой с ним. — Рождённая из Света и Носитель Света в душе.

— Верно, — Эмпоте кивнул. — Но ты и куда больше. Я скромно верю, что о тебе говорится в Пророчестве Души.

— В чем? — я растерялась.

— В Пророчестве Души, — повторил он. — Было много версий на множестве языков, но история одна… — он благоговейно заговорил, словно произносил древнюю правду:

Каждая Душа, рожденная из Света, несет бремя ярко.

Но день идет за ночью, а ночь — за днем.

Тьма, что когда-то была, будет снова,

Ведь Свет отбрасывает тень, а Тень выделяет Свет.

С каждой погасшей Душой, поглощенной Тьмой,

Воплощенный Лорд все ближе к исполнению жестокого желания.

Но одна Душа сияет ярче и смелее других,

И она должна зажечь искру, переча Тьме.

— Что это? О чем вы говорите? — ошеломленно спросила я.

Эмпоте оторвал от меня пристальный взгляд, взял тонкую трубку с воронкой, набил ее нарезанными коричневыми листьями и поджёг. Он выдохнул облако насыщенного табачного дыма.

— Твое видение, — ответил он.

Я вздрогнула в шоке.

— Вы видели то, что я видела? Вы — Пророк?

Он мягко покачал головой.

— Нет, у меня нет взора. Я, лучше не назвать, Целитель Души.

Я взглянула на свою ногу.

— Вы исцелили… укус змеи?

Посасывая трубку, он кивнул:

— Честно скажу, было близко. Когда я дошел до тебя и твоих друзей, ты была на границе этой жизни и следующей. Яд дошел до того, что стал ослаблять и загрязнять вою душу. Но я ощутил, что ты можешь дать в этой жизни больше, и оттащил тебя.

Я робко убрала листья с ноги, увидела, что покраснение и отек пропали. Даже раны чудом зажили.

— Настой из листьев подорожника убрал отек и послужил противоядием, — объяснил спокойно Эмпоте. Он указал на круглые камни у костра. — С потом из тебя вышел яд змеи, — он направил мой взгляд к высохшим травам, висящим над его головой. — Сожжение дикого шалфея и ингаляция его дымом очистили твое тело и душу. Стук и мои напевы прогнали злобных духов, которые липли к тебе. Последнее и самое важное — горький чай, который ты выпила, содержал черный кохош. Эта священная трава убирает яд и вызывает видения и транс.

— Так я видела… Проблеск? — робко спросила я, дрожь сотрясла меня от кошмарного воспоминания.

— Нет, — серьезно ответил он. — Проблески — прошлое. Ты испытала то, что мы тут зовем su’mach, сон.

Я выдохнула с облегчением.

— Так это не было настоящим? Как хорошо!

— Я этого не говорил, — исправил он меня. — Su’mach считаются у мохаве очень важными источниками великой мудрости. Пока спящий может ходить в прошлое, он может и получить помощь духов, ответы, даже увидеть будущее. Тот, кто испытал такое видение, считается su’mach a’hot — одаренным.

Я заерзала на шерстяном ковре.

— Так мне снилось будущее?

Эмпоте затянулся из трубки.

— Такие видения часто символичны, — ответил он в тумане дыма, срывающегося с его губ. — Твой su’mach — одно из возможных будущих. Там тебе показали царство Танаса, если он одолеет Свет. Тьма душила землю. Ночное небо без звезд подавляло. Люди были в рабстве.

Моя кровь похолодела от перспективы.

— Откуда вы это знаете? — спросила я. — Если вы не Пророк, как увидели мое видение?

Он склонился ко мне, голос был тихим:

— Чтобы исцелять, я вхожу в транс. Моя душа может превращаться в моего духа-стража и входить в твой su’mach.

Я разглядывала его морщинистое лицо, пытаясь заметить обман, гадая, было ли такое возможно. А потом я увидела маску с клювом у входа и поняла правду.