Улыбающаяся - Тростниковая птичка

  Мия хохотала так заразительно, что я невольно присоединилась к ней.

  Отсмеявшись, Мия решительно ткнула меня локтем в бок:

  - Пойдем-ка приведем себя в порядок к празднику, невеста!

  Выделенная нам комнатка была удивительно уютной: неяркие стены, покрашенные в бежевый, серо-коричневая обивка мягкого диванчика и пуфиков, расположившихся вокруг стеклянного 'кофейного' столика, две широкие кровати под балдахинами, прикроватные тумбочки и ночники - все было подобрано со вкусом. Но больше всего меня обрадовала отдельная ванная комната. Просторное, светлое помещение, отделанное бело-голубой мозаичной плиткой, сверкающая латунь кранов и стилизованной 'под старину' раковины, белоснежная ванна на изогнутых 'кошачьих' лапах, шкафчики из темного дерева, все это словно приглашало не торопиться, наслаждаясь тихими земными радостями. И только сейчас я поняла, как все эти несколько дней мне мучительно хотелось принять душ в одиночестве.

  - Ты только в рыбу не превратись! - крикнула мне Мия, которая великодушно пустила меня в ванну первой, занявшись выбором наряда.

  - Постараюсь, хотя искушение слишком велико! - отозвалась я. Мне выбирать было особенно нечего. Два комплекта с чужого плеча, один из которых уже грязный, да форма летной школы, которую, как что-то мне подсказывало, одевать не стоило.

  Я стянула с себя одежду, и, с наслаждением ступая по теплому мозаичному полу, прошлепала в душевую нишу. Но насладится долгожданным одиночеством мне не дали: когда я, расслабившись, принялась напевать популярный ТриОНский мотивчик, в дверь ванной комнаты забарабанили. Пришлось выключить душ, нашарить полотенце и халат, заботливо разложенные на полотенцесушителе и отправится открывать дверь.

  - Мия, у нас пожар? - ехидно осведомилась я.

  - Хуже, - жизнерадостно откликнулась Мия, - нам принесли праздничные платья.

  Мне было достаточно одного взгляда на кровати, на которых были аккуратно разложены наряды, чтобы понять и простить Мию. И нижнее, и верхнее платья были простого, свободного покроя, к ним прилагался тоненький поясок и шарф. Нижнее платье было сшито из плотного, тяжелого материала, ласкающего кожу при прикосновении. Удивительно консервативное, под горло, оно должно было закрыть все тело, оставляя на виду только кисти и щиколотки. Верхнее же платье, наоборот, было сделано из ажурной, легкой материи и казалось очень легкомысленным: короткие широкие рукава, смело обозначенное декольте, и разрез спереди, идущий от самого пояса вниз. Подол нижнего платья был щедро украшен затейливой вышивкой, а поясок сверкал камушками.

  Я присела на кровать и неверяще погладила наряды, втайне опасаясь, что они вот-вот бесследно исчезнут, как и положено настоящим волшебным вещам.

  Мой комплект был нежных золотистых оттенков, а вот Мие достался солнечно-рыжий с коричневым.

  Наконец мне удалось оторваться от любования нарядами, и я решительно выставила Мию в ванную - судя по мужскому гвалту на улице, до начала праздника оставалось не так много времени.

  Старшая Дочерь Храма Праматери Юстимия появилась в нашей комнате без всякого предупреждения: дверь просто открылась, пропуская её, и тут же закрылась за её спиной. По выражению лица жрицы было ясно, что она пребывает в скверном расположении духа, однако старательно пытается взять себя в руки.

  - Чем обязаны Вашему визиту? - брякнула я от растерянности, не имея представления, как положено общаться с жрицами местного культа.

  Юстимия неожиданно улыбнулась по-настоящему, и эта искренняя улыбка преобразила ее лицо: теперь передо мной стояла еще не старая и очень миловидная женщина.

  - Что же, надо признать, Эдвард с возрастом научился добиваться того, чего он хочет. - и, заметив мой недоуменный взгляд, качнула головой, - Не бери в голову, девочка. Сейчас я помогу тебе подготовиться к сегодняшнему празднику.

  - А Мия? - решилась я уточнить.

  - Эд пришлет кого-нибудь из старших женщин и для нее.

  Юстимия скользнула к стене, которая оказалась хорошо замаскированным встроенным шкафом, и начала вытаскивать оттуда щетки, баночки, бутылочки. Потом на секунду повернулась ко мне, скользнула взглядом по халату и тюрбану из полотенца.

  - Раздевайся, - властно приказала жрица, и, заметив мое сомнение, досадливо поморщилась, - Соня, все Дочери Храма учатся врачеванию, и нам время от времени приходится самим принимать роды - ты думаешь, я вижу что-то новое? Снимай с себя эти тряпки.

  Я послушно развязала халат, и постаралась стоять спокойно под взглядом Старшей Дочери. Та, кивнув каким-то своим мыслям, тут же нырнула в шкаф, и обернулась ко мне уже с двумя непрозрачными, шуршащими пакетами.

  - Надевай, - и ловко кинула мне пакеты один за другим, - это белье. Оно новое. И не думай ничего плохого: вы не первые невесты рода, так что в какой-то момент воины догадались сделать небольшой запас необходимого.

  Я развернула пакеты - там действительно оказалось белье. Несколько консервативного покроя, без привычного мне кружева, но очень удобное. Юстимия внимательно следившая за мной удовлетворенно кивнула.

  - В самый раз. Все-таки не растеряла еще навыки. А теперь иди и садись сюда, - жрица легко повернула соседнюю панель, открывая небольшой косметический столик с зеркалом, и маленькой банкеткой, - я тебя причешу.

  Все время, пока Юстимия сочиняла на моей голове сложную прическу из переплетенных прядей, драгоценных нитей, косичек и заколок, она беспрерывно напевала. Мелодии были разными, но такими пронзительными, что хотелось то ли расплакаться, то ли превратиться в птицу и улететь как можно дальше, они заставляли страдать и вызывали непонятное томление. Я попыталась вслушаться в слова - но так и не смогла их понять, казалось, что это не самое важное.

  За спиной хлопнула дверь, Юстимия ответила на чье-то приветствие, прошуршали шаги и легкий стук, видимо в дверь ванной комнаты, ознаменовал присутствие еще одного человека. Юстимия закончила песню, удовлетворенно оглядела меня в зеркало, и сделала тот самый благословляющий знак.

  - Поторопитесь, девочки, - послышался мягкий голос за спиной, и, наконец, говорящая оказалась в поле моего зрения.

  Невысокая, круглая, пожилая женщина лет пятидесяти, с косой, щедро разбавленной сединой, одетая в простенький шальвар-камиз остановилась у соседней секции, внимательно разглядывая её содержимое. Лицо у нее было доброе, в сеточке морщин, разбегающихся от уголков глаз и губ, а улыбка искренней и открытой.

  За спиной послышались шаги Мии.

  - Меня зовут Тара, - представилась женщина, - я вдова, помогаю в Общинном доме, чтобы не сойти с ума от скуки. Как тебя зовут? - перевела та взгляд на Мию, и услышав ответ скомандовала, - Раздевайся!