Елена Пучкова - Приключения графини

Если у дворянина нет земли, значит, он должен служить в армии, в министерстве, в казначействе и т. д. Либо при дворе. Для женщины-дворянки все сложнее. Она должна быть замужем и тогда муж расплачивается по налогам. Или на выданье — тогда отец.

Самое выгодное дворянке стать вдовой состоятельного мужа. При наличии земли платить налоги с крепостных. При отсутствии — плакаться на жестокую долю и перечислять взнос в казну со счета покойного мужа. Еще лучше попасть в свиту императора или принцессы. Тогда и взнос платить не нужно.

— Чем Вы можете быть полезны империи?! Помещица без крепостных, к тому же, с весьма скверным характером и славой!

Действительно чем? Усадьба разорена, да и в нынешних условиях, мечтать о её восстановлении глупо. Пользоваться счетом в Дворянском банке могу с разрешения императора, так как ни отца, ни брата, ни мужа у меня нет. По «хорошему» я должна выйти замуж, а потом овдоветь, и тогда смогу распоряжаться собой и деньгами как захочу.

Замуж я не собираюсь, становиться вдовой тоже. Остается только служба в качестве придворного мага. Что мне совсем не по душе.

Я молчала. Предлагать себя в качестве придворного мага — унизительно. Дарен, наверняка, рассказал ему про все, что видел.

— Мне доложили, что ваша слава колдуньи имеет все основания. Вы унаследовали дар графа Ячминского и хотите претендовать на должность придворного мага, — он замолк, предоставляя возможность всем присутствующим переварить услышанное.

К слову сказать, я вовсе не претендовала на эту должность. Но весь разговор очень умело свелся к тому, что я вынуждена согласиться.

— Диплома с собой Вы не привезли. Очень жаль. Но, думаю, что магу диплом не нужен в качестве подтверждения его способностей. Если маг нас не обманывает. Правда, графиня?

— Итак. Что вы умеете, Верелеена? — Император оперся пальцами на глянцевый янтарный стол. Двенадцать пар глаз наиболее приближенных к государю людей следили за каждым моим движением. Глаза Советника, графа Ворошина, единственные выражали дружелюбие.

Лицо же Дарена не выражало ничего. Он провел вчера весь вечер наедине с императором. Перед заседанием я его не видела. О чем они договорились можно только предполагать.

— То же, что и отец, ваше величество, — ответила я.

Если он надеялся, что я выложу ему всё, как на исповеди, то сильно ошибся.

— Значит, он вас научил тому, что умел? Отец Гавриил подайте мне контракт графа Ячминского!

Мужик, в черной рясе до пяток и огромным животом, как и положено попу, выдвинул стул. Звук тяжелой поступи деревянных каблуков эхом разносился по зале, пока отец Гавриил обходил стол, чтобы лично в руки передать свиток. От попа разило луком, причина блеска длинной бороды.

Император нахмурился. Развернув контракт, он так посмотрел на попа, что тот сник и осунулся, стараясь уменьшиться в размерах. Что было непросто при его внушительном росте. Глиняная печать на свитке оставила в качестве памяти о себе пару коричневых крошек.

— Так. Значит, вы можете перемещаться в любую точку страны, заряжать пространство на богатство, здоровье, успех, гадать на Таро — это можно опустить… обычный набор придорожной цыганки. Лечение болезней без хирургического вмешательства… ерунда полная. — Он умолк, читая про себя. — Конечно, от демонстрации вы отказываетесь. Любопытство не повод его удовлетворять, не так ли?

Обрюзглый генерал в синем мундире подавился смешком.

Эти слова любил повторять отец. Из уст императора они прозвучали как пощечина.

— Подобное шулерство может пригодиться только на ярмарочных представлениях, — добавил император и улыбнулся собственному остроумию.

Все присутствующие заулыбались. Кроме Дарена.

— Один мальчик по неосторожности провалился под лед. Ему тогда было пять лет и он, может быть, забыл тот случай. Двухстороннее воспаление легких с осложнением на сердце — он умирал и лекари отказались от него, за что отправились на эшафот, — мой голос дрогнул. В горле пересохло. Хотелось сглотнуть, откашляться, но это явилось бы проявлением слабости, а эти люди слабости не прощают, — но, как ни странно, мальчик выжил. И выжил он благодаря, как Вы выразились, шулерству.

Молодой император сложил руки за спиной и прошелся вокруг своего кресла. Казалось, он забыл где находится, и по какому поводу все собрались. Из глубокой задумчивости его вывело поведение собравшихся. Приближенные тревожились.

Все пошло не так, как планировалось?

— Так, ладно. У Вас еще будет время показать свои невероятные способности. Так что приберегите, графиня, красноречие и силы.

Он смотрел на меня снова, как на насекомое.

— Ваше величество, если Вы не уверены во мне, то почему назначаете на должность?

Император усмехнулся.

— Я решил дать Вам шанс, — зал вздохнул, — меня убедили в том, что Вы можете быть полезны империи, поэтому мы здесь, а не на площади Трех Повешенных.

Меня затрясло. И эта дрожь, которая расходилась по всему телу подобно прибою, не означала ничего хорошего.

— Хороший император знает, кого надо казнить, а кому казнь отсрочить, верно? — спросила я.

Отец говорил, что император Павел Непредсказуемый часто повторял эти слова, чтобы держать подчиненных в страхе.

Николай вспыхнул, но не как огонь в камине, а другим, холодным светом ненависти. Он подался вперед. Я почти слышала скрежет его зубов.

— Понятно теперь, что капитан Казимов в Вас нашел, — император оскалился. Это был подлый удар. Потому что предназначался не мне.

— И впредь, графиня, будьте менее разговорчивы. Я не потерплю неуважения.

Я сжала челюсти так сильно, что наверняка выступили желваки, и присела в реверансе. В последнее время я отвыкла подчиняться. В основном подчинялись мне. Пришлось опустить глаза в пол, тем самым выражая согласие с его требованием, и скрывая ярость.

— Вопросы будут к придворному магу? — император пошел вдоль его личного «взвода», намереваясь просто слушать комментарии преданных ему людей.

Я обыскивала глазами всех, кто не боялся ответить мне прямым взглядом. Таких нашлось немного, и те опускали головы. Во многих теплилось добро, которое они вмяли так глубоко, что и сами забыли о нем. Но в большинстве лишь подобострастие и лицемерие.

— Тогда все могут быть свободны. Кроме Вас, графиня, главного казначея и моих генералов.

Управляющая верхушка отодвигала в сторону стулья чинно, застегивая камзолы, оправляя одёжи. Дарен оставался на месте, настолько идеально растворившись в эмоциональном фоне, что хамелеон мог позавидовать. Он был здесь, передо мной, я его видела, но практически не чувствовала.