Минни - Екатерина Соловьёва
— Ой!
Горничная подпрыгнула и обернулась. В больших карих глазах плескался ужас.
Люциус принял свой обычный надменный вид.
— Что ты здесь делаешь, грязнокровка?
— Я… — пролепетала она, — я всего лишь раскладываю чистые полотенца. Простите, если я помешала… Сэр, я сейчас же уйду!
Она опрометью бросилась к двери.
— Стоять! — холодно скомандовал он. — За то, что ты посмела задержаться, зная, что хозяин будет принимать ванну, будешь наказана.
— Но я не…
— Молчать! — отрезал Люциус. — Вымоешь мне волосы. Наполни-ка ванну.
Минни чуть не заплакала.
«Хорошо ещё мести полы или чистить подсвечники, но мыть их, хозяев?! За что мне такое? Он ведь прекрасно понимает, что это унизит меня не только как человека, но и как женщину. Это несправедливо! Я ведь не знала, когда он сюда заявится!»
Девушка наполнила бассейн тёплой водой и отошла к полке с шампунем. Она старалась не смотреть, как мужчина царственно распахнул шлафрок, сбросил его на пол и медленно шагнул в воду. Минни поспешно подобрала халат, ещё пахнущий мистером Малфоем, его табаком и одеколоном, и повесила в шкаф. Она нашла на полке шиповниковый шампунь и поставила бутылку на край бассейна. Девушка знала, что это — запах именно мистера Люциуса Малфоя, потому что сам он был таким — красивым, но опасно-колючим.
— Что это? — недовольно спросил Люциус.
— Вы… Вы сказали вымыть вам голову… — растерялась Минни.
— Для начала взбей пену.
«Час от часу не легче!»
Горничная капнула в воду жидкую пену и принялась взбивать. Она старалась сделать это поскорее, чтобы белые хлопья скрыли обнажённое мужское тело, чтобы не видеть то, о чём она стеснялась даже подумать. Длинные рукава от брызг намокли, и их пришлось закатать. Минни густо краснела всякий раз, когда пальцами случайно касалась колена Люциуса. Но тот молчал, откинувшись на гладкий бортик и наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц.
— Приступай.
Мужчина положил руки на бортик, и правая, будто нечаянно, соскользнула, когда Минни проходила мимо. Девушка вздрогнула, ощутив, как пальцы коснулись щиколотки, и встала за спиной хозяина.
Она полила его белые волосы из кувшина и принялась осторожно намыливать. По ванной комнате поплыл горьковато-сладкий аромат шиповника. Аккуратно перебирая пальцами длинные пряди, горничная старалась не касаться кожи мужчины, но от страха всё время задевала то ухо, то шею.
Минни откуда-то помнила, что массировать нужно именно здесь, под затылком, тогда человек максимально расслабляется.
Люциус закрыл глаза и только что не постанывал от удовольствия. Грязнокровка творила чудеса: все мысли о Лорде выветрились, голова стала лёгкой, как пушинка, и хотелось, чтобы девчонка не останавливалась ни на миг, такими целительными были её касания.
Неосознанно желая большего, он взял её руки и переместил себе на шею.
— Продолжай.
Минни едва дышала. Она никогда не посмела бы настолько приблизиться к своему хозяину, не то чтобы коснуться: от одной мысли об этом она получила бы Круцио. А теперь он сам приказывает ей сделать массаж. Девушка принялась разминать его затёкшую шею, переходя на плечи и ключицы. С изумлением она поняла, что первый раз в жизни видит улыбку хозяина. Улыбку неподдельного блаженства на тонких губах.
Спустя какое-то время Люциус открыл глаза и задумчиво посмотрел в никуда, словно совсем забыв о ней. И когда заговорил, голос звучал низко и хрипло:
— Минни…
— Да, сэр?
Мужчина обернулся и окинул горничную таким взглядом, будто увидел впервые: румяные щёчки, тёмные глаза, на лоб спадает локон, а руки по локоть в мыльной пене.
— Нет, ничего. Иди к себе.
Когда она вернулась в свой чулан, на столе белела баночка с волшебным кремом. Сомневаться в том, кто подарил её, не приходилось. Минни густо покраснела, вспоминая мытьё мистера Люциуса. Разглядывая свои пальцы, она видела, как они огрубели от грязной работы. Но, зная хозяина, в простую благодарность девушка поверить не могла. Напрашивался один вывод: мистер Люциус рассчитывает, по крайней мере, ещё на один сеанс массажа.
Глава 2
Минни, задрав голову, стояла под мрачным октябрьским небом и смотрела на птиц. Стая диких уток, покрякивая, поднялась с озера и потянулась над парком Малфой-мэнора дальше, в лес. Девушка проводила их завистливым взглядом и плотнее укуталась в шерстяную мантию.
«Вот бы и мне так: раз и улетела! Раскинула крылья, как Феникс…»
И тут же смутилась от этой мысли, вспомнив про Орден Феникса. Почему они назвались так, ведь Феникс — символ свободы, радости? И за что они убили её родителей? За что хотели убить её? За то, что она в этой войне была на стороне Малфоев? Но что такого она могла сделать, если у неё даже палочки нет?
Вопросы со временем всё множились и множились, а ответов не было. Спрашивать у хозяев бесполезно. Домовики чуть что шарахаются и трясутся от страха, от них ничего не добиться. Книги брать нельзя — заработаешь Круцио, чтоб их всех…
«Не велено, не велено… Домовикам запрещено, домовикам нельзя…» Но я-то ведь не домовик!»
Сегодня за завтраком мистер Люциус снова говорил о каком-то Поттере. Судя по всему, он тоже принадлежал Сопротивлению.
— Лорд снова планирует с ним рандеву.
«Поттер, Поттер».
Отчего-то эта фамилия волновала её. В воспоминаниях ничего толком не всплывало, только создавалось ощущение, словно по воде идут круги от брошенного камня. Быть может, они были раньше врагами?
— Надеюсь, на этот раз всё пройдёт удачно, — заметила леди Нарцисса, отпивая чай.
«Надеюсь, ты знаешь, что у твоего мужа левое ухо оттопырено сильнее, чем правое?» — отчего-то со злостью подумала Минни, устремив взгляд на сбитые носки своих туфель.
— В этот раз ему никакие Уизли не помогут, — ухмыльнулся мастер Драко, — в операции участвуем мы с отцом.
— О! — Нарцисса строго посмотрела на обоих. — Вы должны быть очень осторожны!
— Всё пройдёт как по маслу, — ответил ей сын, бросив многозначительный взгляд на Минни, но та о чём-то глубоко задумалась и поэтому ничего не заметила.
Горничная старалась утихомирить внезапно участившийся пульс.
«Уизли? Уизли? Что это за фамилия? Обычная фамилия, но… Что-то в ней тёплое, морковное… Тёплое?»
Она внимательно следила за газетой, которую мистер Люциус бросил на край стола. На первой полосе неразборчиво темнела колдография с крупной надписью «Разыскивается Поттер. Нежелательное
