Минни - Екатерина Соловьёва
Закрывшись в кабинете, Малфой сбросил мантию, сел перед камином в кресло и задумался.
Полтора года назад Тёмный Лорд победил Поттера, но Уизли в последний момент спасли мальчишку и трансгрессировали. Зато забыли о своей грязнокровной подружке, которая осталась лежать без сознания под стенами Хогвартса. Люциус сумел взять девчонку в плен, чем и вернул расположение Тёмного Лорда. Тому хватило пары сеансов легилименции, чтобы выяснить о замыслах Поттера всё, что нужно. Он велел убить пленницу, но Драко вдруг предложил стереть ей память и оставить служить в Малфой-мэноре. Лорд одобрил это решение, заявив, что таким, как она, самое место в грязи. Очевидно, Грейнджер сильно насолила Драко в школе, потому что его Обливейт лишил её сознания на два дня. Люциус уже думал, что девчонка не очнётся, когда зашёл в чулан, где её заперли. Но грязнокровка открыла глаза и стала расспрашивать обо всём подряд: кто она, как её имя и что она здесь делает. Люциуса тогда позабавила мысль внушить ей, что она — служанка Малфоев и всегда была ею. Он помнил, что её зовут Гермиона, и дал ей кличку Минни. С тех пор девчонка убиралась в поместье наравне с эльфами.
Уизли с остатками Ордена Феникса бежали куда-то на север Британии. Люциус знал, что вместе с ними отправилась и племянница Нарциссы, и преподаватель-оборотень, и Лавгуды — отец и дочь, и несколько выпускников, среди которых точно были Лонгботтом, Финниган, Томас и Голдстейн. Обнаружить точное местонахождение орденцев не удавалось: они быстро перемещались и укрывались сложными чарами.
Министерство по-прежнему вело пропаганду против грязнокровок, а по лесам шныряли раскормленные обнаглевшие егеря. Рано или поздно членов Сопротивления обнаружат, это только дело времени.
Лорд однажды уже передал Поттеру по одному ему известной связи воспоминания Беллатрисы о том, как пытали грязнокровку, чтобы выведать всё о Сопротивлении. После этого было совершено сразу несколько нападений на Пожирателей Смерти в Хогсмиде и на Косой аллее, и тогда-то Поттера чуть не схватили. Но Люпин, этот треклятый оборотень, сумел снова отбить разъяренного мальчишку. Однако воспоминаний хранилось ещё немало, и Лорд вскоре рассчитывал расставить ещё одну такую же ловушку.
Люциус теперь состоял в Совете Лорда. Когда власть сменилась, Волдеморт стал просто Лордом, он занял, наконец, желанный пост директора Хогвартса и преподавал Тёмные искусства в своё удовольствие.
Но теперь на каждом заседании Совета Люциуса всё больше беспокоил Лорд. Что-то с ним определённо происходило, но что именно, маг понять не мог. Лорд стал вялым и раздражительным, накладывал Круцио ещё чаще, чем обычно, порой даже безо всяких объяснений. Он слишком пристально рассматривал свои бледные руки, и узкие змеиные ноздри его при этом неприятно подрагивали. Но поделиться своими мыслями Люциус ни с кем не мог во избежание подозрений в измене.
Кроме того, следовало определиться, что теперь делать с Драко. Целый год он провёл в рейдах и обучении у Лорда, полгода назад вернулся, и ситуация усложнилась. Люциус не мог не признать, что сын стал смелее, самостоятельнее и в то же время наглее, безжалостнее. Методы Лорда, разумеется, оказывали влияние на характер, а ещё и рейды… Понятно, что Драко приговаривал к смерти или пытал предателей, укрывавших Сопротивление, но как далеко он мог зайти — вот в чём вопрос…
Люциус всё время прокручивал в памяти вчерашний случай.
Он зашёл в библиотеку, чтобы отыскать четвёртый том «Сочинений Салазара Слизерина», когда услышал возню за стеллажами.
— Пустите, мистер Малфой… За что вы так?.. Я ведь всё сделала… Заправила постели, убралась в комнатах…
— Тихо, грязнокровка… — Люциус ещё никогда не слышал такого голоса у сына — низкого, дрожащего. — Ты не убралась в моей комнате. Почему ты перестала заходить туда?
Люциус заглянул за угол.
Драко всем телом прижимал грязнокровку к стене. Она пыталась вырваться, но он крепко сжимал её запястья.
— Если ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня в моём же доме, ты глупее, чем кажешься…
Он раздвинул её ноги коленом, и девушка тихо вскрикнула. Драко склонился к её губам, но она отвернулась.
— Вы не можете… Не имеете права…
Парень провёл носом по её шее, зарывшись в густые волосы и жадно вдыхая.
— Я сейчас покажу тебе, что имею…
Он отпустил её руку и задрал подол, пытаясь стащить трусики.
— Пустите!.. пожалуйста… — она отчаянно задергалась и встретилась взглядом с Люциусом.
— Ну, не омерзительно ли, — Люциус сложил руки на груди, — потомок старинного рода обжимается с грязнокровкой! Отпусти её немедленно, Драко!
Драко замер и обернулся с вызовом во взгляде. Минни, красная от стыда, бросилась прочь со всех ног.
— Мне девятнадцать, отец. Не указывай, что мне делать. Всё это — и моё тоже. Я твой наследник, помнишь?
Люциус процедил:
— Вот и веди себя, как наследник! Почему твоя будущая невеста не бывает у нас? Ты ни разу не пригласил Асторию на ужин.
— Ты и сам прекрасно знаешь, почему, отец, — усмехнулся Драко. — Она мне чужая, и я знать её не желаю.
— Быть может, ты желаешь самостоятельно выбрать себе невесту? — ядовито осведомился Люциус.
— Знаешь, отец, пожалуй, я так и сделаю! Спасибо за совет!
Драко развернулся и хлопнул дверью библиотеки.
«Нужно всё обдумать. Может, закрыть грязнокровку в Восточном крыле, пока сын не остепенится?»
Люциус вздохнул и принялся за ужин.
Закончив, он выкурил трубку, разоблачился, набросил шлафрок и направился через маленький коридор в ванную. После прогулки под проливным дождем хотелось погреться в тёплой воде. Импервус, разумеется, защищал от холодных струй, но не от ощущения промозглой сырости. К тому же, нужно было отдохнуть, отвлечься.
Под потолком и вдоль стен, отделанных волшебным лабрадором, плавали огоньки света, и, что самое странное, кто-то негромко пел.
— У маленькой Мэри Большая потеря: Пропал ее правый башмак. В одном она скачет И жалобно плачет, — Нельзя без другого никак!
Люциус по привычке хотел вернуться за палочкой, но, узнав голос, передумал. Обойдя круглый бассейн, он подошёл к шкафу с бельём, открытая дверца которого скрывала певицу.
— Но, милая Мэри, Не плачь о потере. Ботинок для правой ноги Сошьем тебе новый Иль купим готовый, Но только смотри — береги!
Люциус медленно заглянул за створку.
"Девчонка превратилась в красивую девушку, это стоило признать", — с досадой подумал он, вспоминая вчерашний поступок сына.
В ванной было жарко, и грязнокровка забрала густые волосы в высокий хвост, на шею спускались игривые завитки. Раскладывая по полкам полотенца, она раскраснелась, приятный румянец цвёл на щеках, контрастируя с коричневым платьем. Лёгкие нотки кисловатого, будто с привкусом яблока, пота, смешивались
