Высокие ставки - Хелен Харпер
— Чеснок на нас тоже не действует, — бодро вставляет Мэтт.
— Вот как? — парирует Бринкиш. — Ну, моя собака его терпеть не может.
— Вы поэтому считаете, что он вампир?
Мужчина обнажает зубы. Примечательно, что один из его коренных зубов позолочен; если бы у него была повязка на глазу и попугай, из него получился бы идеальный пират.
— Я не думаю, что он вампир, — говорит он. — Я знаю.
Он отступает, чтобы мы могли войти внутрь. Я собираюсь пройти мимо него в маленькую прихожую, когда он прищёлкивает языком. Я искоса смотрю на него и понимаю, что он указывает на мои ноги.
— Обувь, — бормочет он.
Я вижу несколько низких полок, заставленных всевозможной обувью. Я смотрю на ноги Бринкиша. На нём пара пушистых тапочек, которые не совсем соответствуют его образу крутого парня.
— Жена не любит, когда кто-то тащит внутрь грязь с улицы, — объясняет он.
Я послушно киваю и наклоняюсь, чтобы снять ботинки. К моему смущению, в одном из моих носков дырка, сквозь которую просвечивает большой палец. Бринкиш, похоже, этого не замечает.
Мэтт прочищает горло.
— Э-э, Бо? Ничего, если я останусь снаружи? — он понижает голос до громкого сценического шёпота. — У меня очень воняют ноги.
Я ободряюще похлопываю его по плечу.
— Нет проблем.
Губы Бринкиша кривятся.
— Только не пачкайте мою лужайку, — говорит он, захлопывая дверь перед носом бедного Мэтта. Он поворачивается ко мне. — Дворняга в той стороне.
Я следую за ним в маленькую гостиную. Сказать, что она чересчур украшенная, было бы преуменьшением: диван обтянут ситцем, на обоях яркий повторяющийся цветочный узор, и повсюду, куда бы я ни посмотрела, стоят фарфоровые безделушки. Я бы подумала, что это дело рук его жены, но Бринкиш рассеянно кладёт руку на большую фарфоровую балерину в середине пируэта и гладит её по голове.
Посреди комнаты, почти незаметная за контрастными узорами и всяким хламом, стоит пёс. Как только он видит меня, он бросается ко мне, высунув язык. Он подпрыгивает, кладёт передние лапы мне на ноги и тявкает.
— Он, э-э, очень дружелюбный, — комментирую я, поглаживая его по голове и делая всё возможное, чтобы он не облизал меня и не обдал своим собачьим дыханием.
Бринкиш наблюдает за нами, прищурив глаза.
— Подобное стремится к подобному, — говорит он.
Я высвобождаюсь и сажусь на край дивана. Пёс возвращается на своё прежнее место посреди яркого ковра и пускает слюни.
— Как его зовут? — спрашиваю я.
— Кимчи.
— Разве это не корейское блюдо?
— Да.
— Разве корейцы не едят собак?
Он выпячивает нижнюю губу.
— Некоторые. Вряд ли это является основной частью их рациона.
У меня складывается впечатление, что этот разговор он вёл уже много раз.
— Кимчи, — тихо зову я, чтобы посмотреть, что пёс будет делать. Его уши встают дыбом, и он подбегает ко мне, затем подпрыгивает и плюхается мне на колени, так что мне почти ничего не видно. Кимчи, безусловно, относится к числу более упитанных собак.
— Итак, — говорю я, осматривая сначала одно висячее ухо, затем другое. — С чего вы взяли, что он вампир? — я чувствую себя нелепо, даже произнося эти слова.
— Проверьте его зубы, — говорит мне Бринкиш.
С некоторой опаской я кладу руки на зад Кимчи и мягко побуждаю его посмотреть на меня. Моё лицо тут же подвергается влажным собачьим поцелуям.
— Собаки должны бояться вампиров. Инстинкт должен подсказывать им, что нужно нападать или убегать. Он думает, что вы его новый лучший друг, — продолжает Бринкиш, пока я пытаюсь заглянуть Кимчи в рот, избегая при этом дальнейших столкновений с его языком. Вонь переваренного мясного фарша вызывает отвращение. Однако я не вижу ничего необычного в его зубах. Не то чтобы я пыталась выдать себя за какого-то эксперта по животным.
— Эм… — начинаю я. — Что именно я должна увидеть?
— Его клыки! — раздражённо отвечает Бринкиш.
Я смотрю снова. Они кажутся мне совершенно нормальными. Я бросаю взгляд на Бринкиша, одновременно теряя бдительность. Кимчи набрасывается, чтобы ещё раз лизнуть.
— Это нормально, что у собаки длинные клыки, — говорю я, напуская на себя вид знающего профессионала и одновременно отворачиваясь от пса.
— Да? — с вызовом спрашивает он. — Тогда объясните, почему он не выходит на улицу днём. Он наотрез отказывается выходить на прогулку, пока не стемнеет.
Кимчи скулит, словно чувствуя, что он в центре нашего обсуждения. Я глажу его за ушами, и он затихает, но я чувствую на себе его взгляд.
— Возможно, если вы отведёте его к ветеринару…
— Я порезался несколько дней назад, — прерывает Бринкиш, повышая голос. — На пол капнуло немного крови. Прежде чем я успел достать салфетку, он уже слизывал её.
Устав уворачиваться от слюней Кимчи, я прогоняю его с колен. Он пыхтит, виляет хвостом и исчезает из комнаты. Я вздыхаю.
— Послушайте, мистер Бринкиш, вы видите мои глаза? Красный цвет в центре моего зрачка указывает на то, что я вампир. У Кимчи этого нет.
— О, да? Кимчи, иди сюда, — зовёт он.
Пёс возвращается, держа в зубах мой правый ботинок. У меня отвисает челюсть. За несколько секунд ему удалось оторвать кусок дорогой кожи. Потрясающе.
Бринкиш берёт со столика маленький фонарик. Он явно подготовился к этому. Он передаёт его мне.
— Посветите ему в глаза.
Я колеблюсь; я не хочу портить зрение пса, направляя на него яркий свет. Однако Бринкиш, кажется, настаивает, поэтому я делаю, как он просит. Как только фонарик включается, я вижу это: там определённо есть какая-то красная пигментация. Но она в радужке Кимчи, а не в зрачке.
Я опускаю фонарик и встаю.
— Это всего лишь собака. Мутация вампира встречается только у людей и летучих мышей. Тот факт, что другие животные обладают иммунитетом, является общепризнанным.
— Когда-то считалось общепризнанным фактом то, что можно быть либо чёрной ведьмой, либо белой ведьмой, — усмехается Бринкиш. — И посмотрим, с чем мы имеем дело сейчас.
Я потираю лоб. Гибридные ведьмы, созданные в результате стремления О'Коннелла сделать мир лучше, стали достоянием общественности вскоре после того, как его обвинили в убийстве. Большинство людей, похоже, считают, что это хорошо. Познакомившись с некоторыми из них, я бы не согласилась.
— Я действительно считаю, что вам следует просто отвести его к ветеринару.
— Нет. Должен быть какой-то тест, который вы можете сделать. Что-то, что это докажет.
Я стискиваю зубы.
— Я думаю, я могла бы взять образец крови…
— Забирайте пса.
Я пристально смотрю на него.
— Куда забирать?
— У вас, вампиров, лаборатории по последнему слову техники. Не думайте, что я этого не
