Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Да, — кивнули медсестры, а я вышла в коридор, устало пошатываясь.

— Генерал уже ушел? — спросила я у дежурной.

— Нет, — помотала она головой, а я решила заглянуть в палату. — Он попросил у меня стул. Я дала ему стул из приемной! Понимаете, я не могла отказать…

— Это еще почему? — удивилась я.

— Ну это же… Это же генерал! Он же герой! Он защищал наши границы, когда к нам вторглись… — прошептала дежурная, искренне недоумевая, как можно отказать генералу.

— Все-все-все! — затрясла я головой. — Не надо мне подробностей. У меня и так голова чугунная.

— Вы бы поспали, — участливо предложила Аэлита.

— Обязательно, — усмехнулась я.

Меня нервировало присутствие посторонних в те часы, когда это явно не предусмотрено.

Надо же! Еще проблему подвезли. Как выпроводить генерала из больницы?

— Простите, — послышался такой же уставший голос дежурной. — Но вам и правда стоит поспать хоть часик.

— Ладно, — смягчилась я, понимая, что сон вопросительно смотрит на меня, мол, ну когда?

Надо бы часочек вздремнуть. Иначе я усну прямо в карете! Или того хуже! Во время операции.

Осторожно приоткрыв дверь в палату моей Белоснежки, я увидела страшную картину.

Глава 5

Генерал был в гневе. Его голос был полным отчаяния и злости.

— Как ты могла ничего мне не сказать⁈ — голос генерала, словно рвались невидимые струны, сдерживающие бурю внутри. — Я что? Чем-то тебя обидел? Я все для тебя делал! Все! Платья, украшения, балы… Все, что мог сделать отец, я все делал!

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене узкого коридора, и завороженно следила за сценой, разворачивающейся в палате. Сердце сжалось в горле, когда я увидела искаженное гневом лицо генерала. Я видела его напряженные губы и глаза, полные сдерживаемых слез и гнева.

Он сидел на стуле у постели дочери, и каждый его вздох, каждое движение было пронизано такой яростью, что казалось, палата могла загореться.

Девушка с красивым именем Элисиф лежала неподвижно, как хрупкая статуэтка из фарфора, погруженная в сладкую темноту забвения. Я пыталась заглушить в себе муку услышать ее дыхание, увидеть хотя бы лёгкое движение. Но увы, в этой комнате царила тишина, прерываемая гневным голосом ее отца.

— Я всеми силами старался заменить тебя маму, когда твоя матушка умерла! — раздался его голос, в которой терпкой горечью плескалась смертельная обида. — Я читал тебе на ночь сказки! Мы вместе с тобой рисовали! Я играл с тобой в куклы! Я…

Голос его сорвался, а мне невыносимо было смотреть на эту сцену. Однако, уйти я не могла.

Генерал снова взглянул на дочь, которая даже не шевельнулась.

— Я что, мало сделал для тебя? Разве не вся страна считает тебя моей гордостью? Разве я не заботился о тебе? Я ни дня с момента смерти твоей матушки не жил для себя! Я жил для тебя! Каждый день! Я засыпал и просыпался с мыслью о тебе! Ты была для меня всем! Гордостью, счастьем… Смыслом моей жизни! Я пролил столько крови на поле боя, но это все было не так важно, когда я вернулся к тебе… Я всегда знал, что меня ждет моя доченька. И я просто не мог погибнуть! Не мог! Ты была моей надеждой, смыслом… Но ты оставляешь меня наедине с этим кошмаром.

«Вспомнила!», — пронеслось в голове… Легендарный род военных, которые всегда стояли на страже границ государства. Дед, отец, сын… Все они выбирали военную карьеру. И так поколение за поколением.

Я прониклась невольным уважением, глядя на широкие плечи, блеск орденов и гордый профиль. Только сейчас я увидела, что он невероятно красив. Темные волосы, профиль, словно выточенный из мрамора. И дочь так поразительно похожа на него.

— Ради тебя я женился на женщине, которую не люблю! — продолжал генерал, безумно сжимая кулаки от бессильного гнева.

Ого! Ничего себе, семейные тайны! А жена об этом знает?

Я увидела, как он опустился на колени рядом с кроватью, его руки легли на белоснежную простыню, и я почувствовала, как его душа распадается на части.

— Я женился на ней, потому что был уверен, что это поможет тебе. Она могла, взять на себя то, что я не мог. Из всех возможных претенденток, я выбрал ту, которая понравилась тебе! Я хотел, чтобы тебе было с кем обсудить моду, платья, женские штучки, в которых я не разбираюсь! Заколки, шляпки и прочую дребедень! Чтобы у тебя была подруга, который ты можешь довериться! Которая станет твоим проводником в мир моды и балов! Ты прекрасно знаешь, что у меня два мундира. Один повседневный, другой — парадный. Я ничего не понимаю в заколках и кружевах! А она понимает! Но теперь ты уходишь… и я остался с ней, с ее холодом и пустотой, которые никак не заполнят мое сердце.

Задыхаясь от обиды и гнева, генерал резко встал и выпрямился во весь свой немалый рост.

— Зачем? Зачем, Лисси, я наступил себе на горло, выбирая в жены женщину, которую не люблю, чтобы видеть, как моя дочь лежит в больничной палате без сознания? — произнес он, а в его глазах блеснул укор. — Зачем мне этот брак, когда ты, мой смысл жизни, когда ты решила уйти? Бросить меня одного в этом мире⁈

Он проглотил последние слова, словно они дались ему непросто.

Я видела его искаженное гневом лицо, но старалась не выдавать своего присутствия, превратившись в безмолвного призрака. Людям обычно не нравится, когда кто-то становится свидетелем их семейных тайн.

Терпеть не могу этот нарастающий ужас, в который превращается гнев. В гнев на свое бессилие. И все же, что могла я сделать?

Ничего.

Сейчас генерал выглядел как человек, потерявший все — отцовство, надежду и даже себя. И я ничем не могла помочь. Но очень хотела. И делала все возможное!

Генерал наклонился ближе у дочери.

По лицу его проскользнула тень, которую я знала слишком хорошо. Я видела ее в лицах других родственников, точно так же склоняющихся над постелями больных. Это была не только злость, это была злость, переходящая в отчаяние.

Генерал склонился к неподвижной голове дочери, стараясь обнять её своим гордым, полным силы сердцем. Но я понимала, что это вряд ли поможет. И он тоже это понимал.

— Я бы всё отдал, чтобы ты вернулась, — прошептал генерал. — Я бы повторил тебе эти слова в лицо. Я хочу знать, чего тебе не хватало⁈

В этом шёпоте был трепет надежды, полный искренности, от