Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева

из таких семей по вечерам танцуют на балах или принимают гостей с матушкой, а не бегают по городу, пытаясь устроиться на работу.

Что-то здесь было неправильным — словно девушку заманили в академию на погибель.

Мимо меня прошли двое полицейских; нет, не те же самые, которые прибежали к храму с моим отцом и несостоявшимся женихом. Вскоре Кассиан вышел из ректората, посмотрел по сторонам, и я помахала ему рукой.

— Вы, я вижу, не испугались убитой, — заметил Кассиан, подойдя. Я неопределенно пожала плечами.

— Бояться надо живых людей, не так ли?

Кассиан усмехнулся.

— Нет, мне определенно везет. Я искал помощника, а нашел потрясающе смелую барышню. Авантюр не боитесь, мертвецов тоже, а вампиров?

— Думаете, это был вампир? — ответила я вопросом на вопрос. — Впрочем, их не существует. Это все сказки.

— Иногда и они становятся былью, — вздохнул Кассиан и протянул мне руку. — Идемте. Пора нам готовиться к этой ночи.

* * *

Я смогла лишь кивнуть, пытаясь справиться с волнением. Да, Кассиану не нужна была жена, но и отказываться от своих прав он не станет — зачем бы? Ведь я теперь принадлежу ему, и деваться мне некуда.

До жилого корпуса мы добежали молча, промокнув до нитки. Платье прилипло к коже, волосы упали на плечи тяжелыми прядями — я была словно несчастная птица, выброшенная из гнезда. Но стоило нам войти в двери, как одежда полностью высохла, и холл наполнило потрескиванием остаточных чар. Надо же, в первый раз все было точно так же, но я не обратила на это внимания — слишком была взволнована своими приключениями.

А сейчас все во мне было натянуто, как струна. Взгляд цеплялся за портреты на стенах, за резные завитки перил, за блики света на полированном дереве — лишь бы не думать о том, что случится через несколько минут. Лишь бы не представлять его руки на своей коже, его дыхание на своей шее...

Все девушки, которые выходят замуж, понимают, что у мужчин плотская природа и такие же грубые плотские потребности. Для этого и работают заведения с зеленым фонариком — достойный, порядочный муж не досаждает супруге.

Однажды моя няня, тревожно оглядываясь по сторонам, словно в страхе слежки, принесла мне книгу в желтой обертке — историю о веселых нравах и девушках, продающих свою любовь, чтобы у меня было представление о ночной стороне семейной жизни. Книгу я прочла, впечатление сложилось самое странное, и узнав, что именно Элдридж Уинтермун будет делать со мной то, о чем написано в книге, я едва не лишилась чувств от отвращения.

К лицу прилила краска, в ушах шумело. Мы прошли по коридору общежития, Кассиан, спокойный и невозмутимый, словно не было ни нашего внезапного брака, ни убийства в ректорате, обменялся рукопожатием и парой слов с кем-то из преподавателей, кивнул строгой даме в зеленом платье, которая выглянула из комнаты с чашкой чая в руках, а я лишь надеялась, что никто не заметит, как сильно я взволнована.

“Скоро, — произнес внутренний голос. — Скоро, уже почти сейчас”.

И все внутри сжалось в ледяной ком.

— Простите, Флоранс, — произнес Кассиан, когда мы вошли в нашу — Господи, теперь уже не его, а нашу! — комнату, и он закрыл дверь на ключ. — У меня редко бывают гости… а вы, должно быть, голодны. Столовая уже закрыта, но у меня есть чай и печенье.

— Спасибо, — кивнула я. Лицо моего первого встречного мужа было непроницаемо спокойным, но голос выдавал волнение, словно Кассиан не знал, что теперь делать и как нам жить дальше. — Чай… да.

Последний обед в родительском доме, когда отец даже не взглянул на меня, казался теперь воспоминанием из другой жизни. Я не ела целый день, но желудок был сжат в тугой узел, и мысль о пище вызывала тошноту.

Кассиан прошел куда-то вглубь комнаты, за шкафы, и я услышала треск артефакта в маленькой плитке. Вскоре зашипел чайник, и по комнате поплыл крепкий аромат свежезаваренного чая. Кассиан вышел к рабочему столу с подносом, на котором красовались чашки из тонкого фарфора и блюдо с печеньем, и сказал:

— Угощайтесь. И давайте подумаем, как нам устроить нашу совместную жизнь.

Я крутила серебряное колечко на указательном пальце, которое досталось мне от матери, и смогла лишь сказать:

— Да… давайте.

Кажется, вся решительность, которая переполняла меня во время побега, куда-то испарилась. Кассиан кивнул, в его взгляде мелькнуло что-то понимающее, и я наивно подумала: может, он не будет груб со мной. Не причинит мне боли. Может, вообще не прикоснется ко мне сегодня.

Память услужливо подсунула картинку из той книги: девушка с фальшивой улыбкой изнывала от наслаждения, когда мужчина брал то, за что заплатил. Делала вид, что ей нравится, потому что иначе было бы только хуже.

— Жить мы будем вместе, — твердо произнес Кассиан. — Для всех вы моя жена, и я не хочу ненужных разговоров и сплетен. Я встаю, как правило, в четыре утра, вы можете подниматься в шесть.

Он говорил отрывисто и резко, словно ему тоже было не по себе. Словно право, которое муж имеет на жену, было не удовольствием, а обузой.

— Уборная в глубине комнаты за синей дверью, — продолжал Кассиан. — Если вам что-то потребуется, Аликан даст еще тетрадь, отмечайте. Сотрудники академии на полном обеспечении министерства, так что у вас будет все, что потребуется.

Он сделал паузу и добавил:

— Ну и да, спать нам придется вместе, потому что кровать одна, а диван слишком мал.

Да, тут и диван был — покосившись в сторону шкафов с зельями, я увидела, что диван размером чуть больше кресел в родительском доме, завален и заложен какими-то папками и бумагами. На нем точно не разместиться.

— Хорошо, — кивнула я. Некоторое время мы пили чай в тишине — густой, подавляющей.

— Видите ли, Флоранс, — Кассиан поставил чашку на блюдце с таким звоном, что я вздрогнула. — Я очень давно ни с кем не жил под одной крышей. Поэтому могу показаться вам неуклюжим, неловким… Давайте так: вы будете прощать меня за это, а я стану прощать вас, если что-то пойдет не так.

— Да, конечно, — снова кивнула я, растерявшись окончательно, и Кассиан ободряюще улыбнулся.

— Кровать там, за шкафом, — сказал он, и в его глазах проплыли теплые огни. — Давайте устраиваться.

Глава 2

Приведя себя в порядок в уборной, я сняла платье и корсет, но легче не стало. Я надела ночную рубашку, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и бесшумно выглянула в