Какао, Клаусы и контракты - Ава Торн

— О? Проблемы с машиной?

— Не совсем. Я остановилась помочь раненому животному. — Я сделала глоток глинтвейна, и напряжение в плечах сразу немного отступило. Что бы ни было в этом напитке — оно работало. — Оленю. Очень необычному. Он был полностью белый. И огромный.

— Как интересно, — тихо произнесла миссис Паттерсон.

— Да, я наложила ему повязку. Бедняга выглядел так, будто подрался. — Я снова глотнула вина, чувствуя, как тепло расходится по груди. — К тому моменту, как я добралась сюда, всё уже закрылось.

Миссис Паттерсон смотрела на меня с выражением, которое я не могла разобрать.

— У тебя доброе сердце, — сказала она наконец. — Не каждый стал бы помогать дикому животному.

— Это казалось правильным. — Меня начинало приятно «подплывать». Это точно был самый крепкий глинтвейн, который я когда-либо пила. И слов из меня сыпалось куда больше, чем я собиралась. — Хотя… должна признать, в его взгляде было что-то почти… человеческое. Наверное, просто воображение.

— Наверное, — согласилась она.

Мама снова появилась рядом, направляя меня к дивану:

— Идём, сядь милая. Расскажи всем про свою работу. Ты всё ещё в той большой фирме работаешь?

Я позволила себя усадить, благодарная за мягкие подушки и тёплый глинтвейн.

Дальше посыпались вопросы — волны вопросов — стандартный допрос о работе, личной жизни, моей «неспособности» приезжать чаще двух раз в год.

Но вино делало своё дело, сглаживая углы. Всё стало мягким, слегка туманным, будто я смотрела на свою жизнь со стороны.

Миссис Паттерсон кружила неподалёку, время от времени подливая мне ещё из большой керамической кувшинки. Каждый раз при этом она причмокивала языком, сокрушаясь, как же я устала.

— Мне, наверное, стоит сбавить обороты, — пробормотала я, удивлённо глядя в кружку. Я не помнила, чтобы выпила так много, но она снова была почти пустой.

— Нонсенс, — отчитала меня миссис Паттерсон и снова наполнила кружку. — Рождество. Ты заслужила расслабиться. Чем бы ты там ни занималась — это явно тебя выматывает.

Она была права. Я действительно чувствовала себя выжженной. Опустошённой. Как будто давно работаю на остаточных парах и уже забыла, что такое нормальная энергия.

Но вино помогало. Впервые за месяцы я чувствовала расслабление.

Вечер продолжался приятным размытым вихрем разговоров и смеха.

В какой-то момент люди начали расходиться, и я оказалась помогающей маме собирать стаканы и тарелки, пока миссис Паттерсон складывала в сумку пустую кувшинку.

— Спасибо за вино, — сказала я ей, когда она натягивала пальто. — Это было именно то, что мне нужно.

— Я очень рада, что оно тебе понравилось, — ответила она, и в улыбке промелькнуло что-то почти… торжествующее. — У меня такое чувство, что это Рождество будет для тебя очень интересным, милая.

После её ухода я закончила помогать маме, хотя мне пришлось сосредоточиться куда сильнее, чем обычно — чтобы точно ставить вещи туда, куда нужно. Вино, похоже, было намного крепче, чем я осознала.

Я юрист, на минуточку — я умею пить. Это почти требование для сдачи экзамена на право практиковать.

В конце концов бабушка Роз соизволила почтить нас своим присутствием. Я её проигнорировала.

— Миссис Паттерсон кажется милой, — сказала я, развешивая кухонные полотенца.

— О, она прекрасна, — ответила мама. — Всегда готова помочь с городскими мероприятиями. Такая добрая душа.

Бабушка фыркнула:

— Она сплетница. Лезет в дела каждого.

— Лучше, чем вообще не обращать внимания на окружающих, — парировала я, бросив на неё взгляд.

Она меня проигнорировала, а мама заморгала, пытаясь рассеять повисшее в воздухе напряжение.

— Должна признать, в ней есть что-то загадочное, — продолжила мама. — Она просто появилась в городе лет пять назад, и никто толком не знает, откуда.

— Загадочное — это как? — спросила я, несмотря на винный туман.

Мама пожала плечами:

— Просто… Она всегда как будто знает, что людям нужно. Понимаешь? Вот сегодня — она только взглянула на тебя, и сразу поняла, что тебе нужно что-то расслабляющее.

Я вынуждена была признать — это правда.

Миссис Паттерсон прочитала мою усталость как открытую книгу и тут же предложила идеальное лекарство.

Хотя теперь, когда я вспоминала её вопросы… в них и правда было что-то более глубокое, чем обычная мелкая любопытность.

— Вот видишь? Сплетница, — удовлетворённо заключила бабушка.

— Я пойду лягу, — пробормотала я, чувствуя, как усталость наваливается всей тяжестью — и не желая вступать в словесную драку с бабушкой в своём слегка подвыпившем состоянии. — Дорога была длиннее, чем я думала.

— Конечно, милая. Твоя комната готова, — улыбнулась мама.

Я поднялась по лестнице в свою детскую комнату, благодарная, что мама оставила её почти такой, как была. Знакомые вещи успокаивали, даже несмотря на слегка позорные постеры бойз-бэндов на стенах.

Я переоделась в пижаму, забралась под стёганое одеяло и почувствовала, как тепло и сонливость накрывают меня.

Перед тем, как окончательно провалиться в сон, я снова подумала о белом олене. В нём действительно было что-то… странное. Не только его размер или окрас — но и взгляд. Будто он пытался мне что-то сказать.

Я, конечно, наверняка всё это надумывала.

Я городская девушка. Моя естественная среда — конференц-залы, переговорки и суды. Что я понимаю в диких животных?

Но когда я проваливалась в сон, мне показалось, что где-то наверху я услышала стук копыт по крыше.

Санта, видимо, решил заехать пораньше, — подумала я, улыбаясь самой себе в полудрёме.

Глава 3

Я проснулась на следующее утро с лёгкой головной болью и отчётливым ощущением, что выпила гораздо больше глинтвейна миссис Паттерсон, чем собиралась.

Я попыталась мысленно подсчитать, сколько кружек она мне подливала — и пришла к единственно возможному выводу: у миссис Паттерсон была кувшинка, которая магически наполнялась сама собой.

Зимнее утреннее солнце, пробивавшееся через занавески моей детской спальни, никак не улучшало ситуацию. Впрочем, как и звук моего телефона, который не переставая вибрировал на тумбочке.

— Сильви! — голос мамы донёсся снизу. — Завтрак!

Я схватила телефон и увидела три пропущенных звонка от моей ассистентки, два — от адвоката противоположной стороны по делу Моррисона, и одно очень длинное сообщение, начинавшееся со слова СРОЧНО капсом.

Вот тебе и расслабляющее рождественское отпускное утро.

Я была на середине чтения текста, когда мама появилась в дверях с чашкой кофе и выражением неодобрения, которое у неё получалось особенно хорошо.

— Только не говори, что ты уже работаешь, — проворчала она, ставя кофе на тумбочку чуть сильнее, чем требовалось.

— Просто проверяю сообщения, — не глядя на неё, сказала я. — Есть одно дело, которое должно урегулироваться после праздников, но...

— Сильви Мари Хартвелл.

Использование полного имени заставило меня мгновенно поднять глаза.

— Ты взяла две