Истинная дракону: Пламя страсти. - Анастасия Алексеевна Смирнова

— моя лучшая подруга, но она чересчур эмоциональна. Если узнает, кто за этим стоит, обязательно наломает дров.

— Это был несчастный случай, — повторила я как можно убедительнее. — Кучер был пьян и не справился с управлением.

— Не верю! — она топнула ногой. — Ты врёшь мне, Эйра! Я знаю тебя как облупленную. Ты никогда не стала бы называть это несчастным случаем, если бы дело было в этом. Говори правду!

Я посмотрела на неё. В её глазах читались одновременно решимость и искренняя тревога. Отказать ей в такой момент было невозможно.

— Ладно, — наконец сдалась я. — Это не был несчастный случай. Кто‑то всё подстроил.

Глаза Айрин расширились от ужаса.

— Но всё уже хорошо, — поспешила я её успокоить, взяв за руку и тепло улыбнувшись. — Не переживай. Отец уже обо всём позаботился.

Глава 3

На следующее утро тело ныло от боли, но к полудню я уже расходилась, почти забыв о вчерашних ранах. На кухне меня встретил дурманящий аромат свежей выпечки. Мама пекла булочки, щедро посыпая их сахарной пудрой. Незаметно прихватив одну, я вышла в сад, села на скамейку и погрузилась в тишину, согретую тёплым солнцем.

Идиллию нарушил вопль Айрин, бегущей по тропинке.

— Эйра, вот ты где! — задыхаясь, воскликнула она, глядя на меня с восхищением.

— Что опять? — Я закатила глаза. — Только не говори, что снова свидание!

— Нет… На этот раз всё серьёзнее. Он пригласил меня на свидание с ночёвкой.

— Ужас, — поморщилась я. — Зачем тебе это? Ты уверена, что он настроен серьёзно?

— Конечно! — Айрин расцвела в улыбке — влюблённость сияла в её глазах. — Рик не из тех, кто просто играет. Он такой…

— Да‑да, — перебила я, не в силах больше слушать эту чушь. Всё как всегда: сначала восторг, а потом мне придётся утешать её, убеждая, что все они подонки.

— Кстати, почему ты так быстро ушла с бала? — Айрин шла рядом со мной по тропинке.

— Просто устала, — неохотно ответила я.

— Но ты даже ни с кем не познакомилась! А я ведь нашла тебе идеальную кандидатуру! — Она говорила так, словно этот парень был последней надеждой человечества.

— Только этого мне не хватало, — я легонько стукнула её по лбу. — Сама разберусь, с кем мне будет комфортно. А ты лучше займись своими отношениями и смотри, чтобы тебя снова не бросили. Я уже устала тебя утешать.

Айрин надула губы, но тут же снова засияла.

— Ну, Рик не такой! Он особенный! И вообще, ты просто завидуешь!

— Завидую чему? Твоей способности влюбляться в каждого встречного‑поперечного? Спасибо, не надо, — я откусила ещё кусочек булочки. Сахарная пудра приятно хрустела на зубах.

— Ты просто боишься! Боишься открыться кому‑то! — выпалила Айрин, и в её голосе прозвучала непривычная колкость.

Я замерла. Её слова задели меня сильнее, чем я ожидала. Может, она и права? Может, я действительно боюсь? Боюсь снова испытать ту боль, которую причинил мне…

Я отбросила эти мысли. Не время сейчас копаться в прошлом.

— Ладно, делай что хочешь, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал безразлично. — Только потом не приходи ко мне со слезами.

Айрин, кажется, почувствовала, что перегнула палку. Она обняла меня за плечи и примирительно сказала:

— Ну не сердись! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы у тебя тоже кто‑нибудь появился.

Я вздохнула.

— Всему своё время. А пока я лучше пойду почитаю.

Я направилась к дому, оставив Айрин в саду — мечтающую о своём Рике. В голове крутились её слова: «Боишься открыться кому‑то…» Может, она и права. Но сейчас я просто хотела тишины и покоя. И, возможно, ещё одну булочку.

Войдя в дом, я сразу направилась в библиотеку — мой тихий оазис, убежище от суеты внешнего мира. Высокие стеллажи, плотно уставленные книгами, источали аромат старины и мудрости. Проведя пальцами по корешкам, я выбирала сегодняшнее чтение. Мой взгляд задержался на потрёпанном томике стихов Эмили Дикинсон. Её меланхоличные строки всегда находили глубокий отклик в моей душе.

Устроившись в кресле у окна, я погрузилась в мир Дикинсон. Её слова, словно острые осколки стекла, проникали в самое сердце, заставляя задуматься о вечных вопросах жизни, любви и смерти. Я читала о боли, одиночестве и надежде, и каждый стих казался болезненным, но точным отражением моих собственных переживаний.

Внезапный стук в дверь вырвал меня из задумчивости.

— Можно? — прозвучал тихий мамин голос.

— Да, конечно, — ответила я, откладывая книгу.

Мама вошла, держа в руках тарелку с аппетитными булочками.

— Я подумала, ты проголодалась, — сказала она, ставя угощение на столик рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Спасибо за булочки.

Мама села в кресло напротив.

— Айрин рассказала мне о вашем разговоре, — сказала она с тревогой в голосе. — Она очень переживает за тебя.

— Я знаю, — вздохнула я. — Просто не хочу, чтобы она снова обожглась.

— Я понимаю, — ответила мама. — Но ты не можешь прожить её жизнь за неё. Она должна сама совершать ошибки и учиться на них.

— Я знаю, — повторила я, чувствуя себя виноватой. — Но мне так трудно видеть, как она страдает.

— Я тоже переживаю за неё, — сказала мама, — но я верю, что она сильная и справится со всем. А тебе пора подумать о себе.

— О себе? — переспросила я. — А о чём мне думать?

— О том, чего ты действительно хочешь, — ответила мама. — О том, что приносит тебе счастье.

Я задумалась. Чего я хочу? Что делает меня счастливой? Кроме книг и тишины, в голову ничего не приходило.

— Я не знаю, — призналась я. — Я просто хочу, чтобы все были счастливы.

— Идеально не бывает, — сказала мама. — В жизни всегда будут взлёты и падения. Главное — научиться справляться с ними. И не бояться открываться миру.

Её слова снова задели меня за живое. «Не бояться открываться миру…» Как же это сложно.

— Я постараюсь, — сказала я, откусывая кусочек тёплой булочки.

— Я знаю, что ты сможешь, — ответила мама с ободряющей улыбкой. —