Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

При этом он распушился так сильно, что стал больше втрое. Такой реакции я не видела даже когда к нам в квартиру забежала соседская овчарка.

Отчего-то это испугало меня куда больше, чем все остальное. Я схватила телефон и набрала сто двенадцать, но нажать кнопку вызова так и не решилась.

Что я им скажу? В дверь стучат, и нам с котом это не нравится, приезжайте и арестуйте этих людей? Идиотизм!

К тому же в маминых указаниях ничего про полицию не было.

Отложив телефон, притянула колени к себе и несколько раз легонько стукнулась затылком об стену бормоча:

— Во что же ты такое вляпалась, мамочка?

Через несколько минут за дверью стало окончательно тихо. Выждав еще какое-то время, я все-таки скомандовала системе показать мне подъезд.

На лестничной клетке было пусто, и я рискнула на цыпочках пробраться к домофону. Может, увижу, кто выходит из улицу? Но и на вспыхнувшем экране никого подозрительного не обнаружилось. Лишь две мамочки с колясками мирно разговаривали, перекрывая большую часть обзора.

Сэм перестал рычать и топорщить усы. Сидя посреди гостиной, он как ни в чем не бывало вылизывал лапу.

Стараясь не шуметь, я закрыла все замки на входной двери и прошлась по квартире, проверяя окна. У нас, конечно, девятый этаж, но раз мама сказала их закрыть, стоило это сделать. В моей комнате и маминой спальне работали кондиционеры, а вот в ее домашнем кабинете створки были распахнуты настежь, и легкий ветерок шелестел плашками жалюзи. Дрожащими руками я захлопнула фрамугу и повернула ручку.

Все! Даже полегчало!

Подумав, снова прошлась по комнатам и зачем-то задернула все шторы и закрыла жалюзи.

«А это от снайперов, угу…» — иронично объяснила сама себе свою паранойю и нервно усмехнулась.

Сидеть, в ожидании мамы в своей комнате совершенно не хотелось, телевизор смотреть тоже. В сеть она не рекомендовала выходить до ее возвращения, а телефон и домашний сервер вовсе велела отключить.

Выполнив все инструкции в точности, я расположилась на диване в гостиной с электронной читалкой в руках и принялась выбирать книгу из своей внушительной библиотеки. Хотелось чего-нибудь легкого и расслабляющего, чтобы отрешиться от гнетущей действительности. Мой выбор пал на зачитанный до дыр роман любимого автора. Высшая школа, любовный треугольник. Уютный и незамысловатый сюжет — самое то, чтобы успокоиться.

Целая вечность и две трети книги остались позади, прежде чем вернулась мама. Перепроверив, что мне не кажется, и я вижу именно ее за дверью, я наконец-то отперла внутренний замок.

— Мам, да что происходит-то? — накинулась я на нее с порога. — Я чуть от страха не умерла!

Мама выглядела встревоженной, даже испуганной. Идеальный, как всегда, макияж не скрывал ее бледность, руки заметно подрагивали, когда она убирала смартфон в сумочку. Она прошла, цокая каблуками, в гостиную. Не разулась — плохой знак.

— Собирайся, Вера. Через два часа ты улетаешь в Кедровое.

Глава 3

— Чего?! В… К-куда я улетаю?!

— Милая, нет времени на разговоры и объяснения. Просто поверь на слово: ситуация очень серьезная! — Мама посмотрела на меня почти с мольбой.

Я шумно выдохнула и запустила пальцы в волосы. Взъерошила их.

— И надолго?

— Не знаю. Не уверена… Надеюсь, скоро все решится, и ты сможешь вернуться. — Она заходила туда-сюда по комнате, мучая массивное кольцо с бриллиантом на среднем пальце. — Я и сама хотела бы, чтобы все оказалось лишь неудачной шуткой, но…

— Да что «это», мама? Что? О чем мы, вообще, говорим?!

— Понимаешь… — Мама замялась, точно не в силах подобрать слова, а затем выдала: — Чем меньше ты будешь знать подробностей, тем безопаснее. По крайней мере, пока не доберешься до места.

— Так и знала… Это все твоя ненормальная работа, да?! И так пропадаешь на ней целыми сутками, я тебя почти не вижу, а теперь еще и «это»! — сорвалась я.

Не хотела скандалить, но сдали нервы.

Мама промолчала, лишь закусила губу и отвела взгляд. Значит, ответов здесь и сейчас я не получу. Можно даже не мечтать.

Я закрыла лицо руками, пытаясь не заорать в голос.

— Не хочу я никуда ехать! Мне и в Москве нравится. Я учусь в хорошем универе, нашла друзей. Здесь мои любимые кафешки и… Я не хочу ничего менять! Да на фига мне переезжать в незнакомый город?! И где вообще находится это гребаное Кедровое? — речитативом выдала в ладони, а затем отняла их от лица и протянула: — Ма-а-ам?

— В Западной Сибири, и ты прекрасно это знаешь! — рявкнула мама, и тут же добавила с извиняющейся улыбкой: — Потерпи, котенок. Прошу тебя! Я разберусь здесь и сразу приеду за тобой.

Она направилась прямиком в мою гардеробную, я — за ней.

Вещи мы собирали как во сне: я просто кидала первое попавшееся в чемодан, даже не понимая, пригодится оно или нет. Мама что-то мне подсказывала, а я механически выполняла, то убирая, то добавляя. Робот, блин!

Уже в машине мама спокойно и четко озвучивала мне план действий:

— Запоминай: полетишь до Тюмени, оттуда на поезде до Ишима. Потом — на автобусе до Кедрового. Там тебя тетя Света встретит. — Она надолго замолчала, глядя в зеркало заднего вида. — Возьми вон тот рюкзак, а свой отдай мне.

Я в недоумении вскинула взгляд, но, увидев непривычно взволнованное выражение родного лица, ничего не сказала.

— Там документы, билеты в бумажном виде и наличка, — пояснила мама. — Все карты оставь. Симку тоже, она больше тебе не понадобится.

Симка — это уже что-то «на серьезном».

— В сумке новый телефон. В Тюмени сообщишь, как долетела, на номер, который забит в телефонную книгу. Он там единственный. И очень прошу, не пытайся названивать друзьям! Никто не должен знать, где ты находишься, поняла?

Впервые я видела маму такой… И еще страшнее было то, что кто-то хотел через меня на нее надавить.

— Мама, ты меня пугаешь! — Я покачала головой.

— Это все ради твоей безопасности, родная… — подтвердила она мои догадки. — И постарайся не светиться в дороге, хорошо?

Она ласково мне улыбнулась, а мне стало страшно. Страшно за нее. Она ведь остается здесь!

К горлу подкатил противный ком. Послушно отдав маме все, что она сказала, я достала и запихнула новый телефон во внутренний карман джинсовки и откинулась на подголовник, безучастно глядя