Потрошитель из Бедвилля - С. Хеберт

с пола свои цепи и обернула их вокруг ее шеи, используя всю свою силу, чтобы задушить ее. Она попыталась закричать, но я воспользовалась тем самым подарком, который она мне принесла, чтобы как можно плотнее набить ее разинутый рот, заглушая ее крики, пока ее глаза, наконец, не закатились к затылку, когда она умерла.

Как только она убралась с моего пути, я схватила ключи, отомкнула кандалы и бросилась к двери. Мои силы постепенно начали возвращаться ко мне, когда мимо случайно проходил мужчина-медбрат. Я попыталась использовать свою магию, но была слишком слаба, использовав те немногие истощенные силы, которые у меня были, чтобы убить медсестру за несколько мгновений до этого. Я попыталась убежать, но он погнался за мной, в конце концов поймал и с силой повалил на мокрый, грязный пол. Я до сих пор помню треск моего черепа о камень, когда он снова и снова бил меня кулаками в лицо. Я просто смеялась, кровь наполняла мой рот, пока он не замахнулся еще раз, ударив меня в висок, заставив мое сознание погрузиться во тьму. С тех пор персонал принимал дополнительные меры предосторожности, учась на своих фатальных ошибках. Никаких любезностей, никакого реального контакта, ничего.

Я не могла удержаться от улыбки при воспоминании об этом, слегка покачиваясь и перекидывая ноги через край кровати, а в ушах у меня играла музыка Джаккала. Я схватила прядь своих спутанных волос и начала играть с ней, пытаясь напевать в такт музыке. Мое горло мгновенно обожгло, воздух царапал плохо зажившую рану. Я ахнула, нежно дотрагиваясь до своей покрытой шрамами шеи, когда мое настроение испортилось.

— Все еще больно, не так ли? Даже спустя столько времени? — Мой взгляд метнулся к окну над моей дверью, заметив за ним пожилого мужчину-врача. Он был мне незнаком. — Жаль. — Он начал отпирать ее, открывая дверь, когда стоял там, держа в руке фонарь, в тени двух санитаров рядом с ним. — Иронично, что ты здесь, взаперти, страдаешь от той самой раны, которой убила стольких людей, не так ли? — Старик вошел в мою камеру, щелкнув пальцами, когда одна из медсестер поспешила за ним со стулом, а другая охраняла дверь. Старик отмахнулся от медсестры и присоединился к первой, они стояли за моей открытой дверью, а он сел в кресло, расположенное в центре комнаты, лицом ко мне. Он поставил фонарь рядом с собой и скрестил ноги. — Возможно, тебе интересно, кто я и почему я здесь. — Его манера говорить была странной и незнакомой.

Я поерзала на кровати, наблюдая за медсестрами, которые повернулись, чтобы наблюдать за мной, когда раздался звон моих цепей, изучая каждое мое движение. Я знала, что они были там, чтобы защитить его и не дать мне сбежать, но этот новый подход, этот новый врач были странными — даже для меня.

— Меня зовут Филипп Пинель, но ты можешь называть меня доктор Пинель. Я твой новый, постоянный врач, Каспер.

Постоянный врач?

Он вытащил из кармана своего белого халата небольшой дневник и достал ручку.

— Возможно, тебе интересно, как я убедил правление Бедвилльской лечебницы разрешить мне сделать такую вещь, скорректировать твое лечение после твоего, — его взгляд метнулся ко мне, — несчастного случая. Но уверяю тебя, мои методы более приземленные, чем у моих предшественников. А теперь скажи мне, — он перевернул страницу в своем дневнике в кожаном переплете, меняя позу, — когда ты впервые ощутила смерть? — Озадаченная как его смелостью, так и странным вопросом, я просто сидела, тараща глаза на его странность.

— Каспер? — Он ждал, словно ожидая, что я охотно отвечу ему.

Я спустила ноги с края кровати и свернулась калачиком, спрятав лицо за коленями. Я не стала бы разговаривать ни с ним, ни с кем-либо другим из сотрудников, только не после того, как со мной обошлись.

— Понятно. — Он закрыл свой журнал, рявкнув на санитаров. — Персонал предупреждал меня о твоем вспыльчивом характере и отсутствии человечности. Что ж, тогда, если ты не хочешь говорить со мной как со взрослым, тогда я, к сожалению, должен настаивать на том, чтобы тебя сломали, как животное, которым все тебя считают. — Медсестры бросились к моей кровати, одна из них держала длинную металлическую палку с обмотанными вокруг нее проводами. Он нажал на кнопку, поджигая наконечник, и из него с жужжанием вырвалось синее электричество, устремляясь ко мне. Я вздрогнула, когда другая медсестра схватила меня за волосы и заставила опустить голову на кровать, а другая медленно придвинулась ближе.

— Видишь ли, Каспер, — доктор Пинель встал, отряхивая пиджак, — я не хочу причинять тебе вреда, но, боюсь, если ты продолжишь сопротивляться, у меня не будет другого выбора, кроме как заставить тебя подчиниться. Мы можем быть друзьями, или ты можешь бояться меня настолько, чтобы дать мне то, что я хочу.

Я пыталась бороться с санитаром, мои руки дрожали, а с кончиков пальцев срывались фиолетовые искорки. Я не могла сдаться, не так легко. Что бы подумал Джаккал?

Человек с электрическим столбом был всего в нескольких дюймах от меня, хихикая, как будто мучить меня доставляло ему такое удовольствие.

— Что случилось, Потрошитель? Кошка проглотила твой язык? — Вторая медсестра смеялась вместе с ним, пока я боролась, а штыри электрического устройства вонзались мне в шею сбоку. Мое тело содрогнулось, жгучая боль запульсировала по моим венам, когда он глубоко вонзил металл в мою плоть, электрическая волна заставила мой разум замкнуться в себе, звуки криков наполнили мои уши, когда я вспомнила каждое ужасное убийство, которое когда-либо совершала, воспоминания смешались в один болезненный крик, с которым стало невозможно справиться.

— Этого достаточно, — заявил доктор Пинель, когда медсестра убрала электрошокер, мое тело обмякло. Мои глаза напряглись, когда я наблюдала за ним сквозь растрепанные волосы. Он прочистил горло, приблизился ко мне и наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. Он убрал волосы с моего лица, его прикосновение было холодным и тусклым. — Ты можешь мне не верить, Каспер, но все, чего я хочу, это помочь тебе. Но я не смогу помочь, если ты продолжишь бороться. Я вернусь завтра, и послезавтра, и еще послезавтра, каждый день, пока ты не решишь сотрудничать. И если ты решишь продолжать проявлять непослушание, тогда у меня не будет другого выбора, кроме как прибегнуть к таким жестоким средствам. — Он поднялся, глядя на металлический столб. — Говорят, люди в других мирах и землях будут использовать подобные изобретения, чтобы приручать и контролировать диких зверей — таких животных, как крупный рогатый скот и быки. Лично я предпочитаю использовать