Призрак дождя - Маргарита Дюжева

Вскоре топот грубых ботинок по мощеным улицам сменился шорохом камней и шелестом травы. Дорога пошла в гору, и Перрин, не привыкший к работе и тяжестям, начал задыхаться.

— Тише ты, обормот! Тебя за милю слышно!

— Не нравится? Тащи сама!

— Я-то дотащу, — фыркнула старуха, — но тогда ты свалишь из моего дома и больше порога моего не переступишь.

Испугавшись угрозы, он заткнулся и продолжил путь. Я же была занята тем, что по-тихому, зубами тянула веревки, ослабляя неумелый узел.

Подъем показался бесконечным. И когда меня скинули на сухую, колючую траву, я не смогла сдержать глухой стон. Больно! Зато от падения мешок съехал с головы, и я увидела перед собой бабку и ее полоумного отпрыска.

Крохотный фонарь, который они с собой прихватили, едва подсвечивал мрачные ритуальные камни, полукругом стоявшие вокруг древнего алтаря.

— Да что за напасть! — надсадно прошептала старуха, — эти бездельники весь жертвенник завалили. Надо расчистить.

Пока они переругивались и убирали подношения, мне удалось дотянуться до веревки, стягивающей щиколотки. И, как назло, узел оказался тугим. Я дергала его, дергала, сдирая кожу и ломая ногти, но он никак не хотел поддаваться. А когда у меня начало получаться, старуха обернулась, прищурилась, пытаясь в потемках рассмотреть, что я делаю, и завопила:

— Ах ты зараза окаянная!

На ее крик обернулся Перрин, как раз набивший рот булками, принесенными кем-то из жителей в качестве дара богам. Он возмущенно зарычал, но тут же подавился и закашлялся, выплевывая фонтан крошек.

— Хватит давиться! Хватай ее пока не сбежала! — противно взвизгнула старуха, указывая на меня своим скрюченным пальцем.

Перрин с головой не дружил и не понял, что надо делать, поэтому схватил с земли топор и ринулся на меня, рыча словно дикий зверь.

Вот и все…

Я не успевала избавиться от пут, а он несся на меня, как разъяренный медведь.

Но когда между нами оставалось с десяток шагов, прогремел зычный голос:

— Стоять!

И вокруг святилища зажглись огни.

Глава 1.3

Старуха испуганно вскрикнула и ухватилась за сердце, а тугой Перрин, так и продолжал бежать на меня, размахивая топором.

Но не добежал. В рыхлое плечо вонзилась стрела, пробивая его насквозь. Я видела, как острый наконечник выходит с другой стороны, разрывая ткань, тут же напитавшуюся кровью. Выпивоха завыл от боли и, выронив топор, повалился на землю.

Я сидела ни жива, ни мертва, прикрывала голову руками и смотрела на то, как он катался по траве и стонал.

— Что ты позволяешь себе, Магда? — вперед выступил высокий, массивный мужчина, в котором я с удивлением узнала главу Брейви-Бэя.

Террин Холлс обычно был спокоен, молчалив и предпочитал не показывать на людях эмоций, но сегодня его бледные глаза метали молнии, а узкий рот кривился в гневной гримасе.

— Я хотела помочь, — заискивающе проскрипела старуха, — решить нашу общую проблему. Вы же сами видите! Дождей нет, урожай сохнет, рыба от берегов ушла…

— И как ты собиралась это решить, дурная? Убить ни в чем не повинную девочку в середине года?

— Девчонке уже восемнадцать, — слабо возразила Магда, — и она один…

— Довольно! Хватит слушать эту сумасшедшую старуху! — на поляну выскочила взволнованная Матушка Тэмми, — совсем мозги пропили и она, и ее убогий сын! На сирот бросаются! Мистер Холлс, я надеюсь, вы накажете их за самоуправство.

Она одарила главу города выразительным взглядом и направилась ко мне. По дороге брезгливо оттолкнула носком туфель топор, выпавший из рук несостоявшегося убийцы.

— Весь город мучается, — взмолилась Магда, — почему мы страдать должны, когда у нас есть вот эта!

Она кивнула на меня так, будто я была вещью, а не человеком.

— Я же говорю. Совсем спилась, — Тэмми присела рядом со мной и принялась развязывать узел, с которым я так и не справилась, — не слушай ее, милая. Старость не всегда равна мудрости. Дурак с возрастом становится просто старым дураком.

Меня трясло. И когда путы были развязаны, сил встать попросту не нашлось. Тогда Матушка заботливо подхватила меня под локоть и помогла подняться.

— Все хорошо? Нигде не болит?

— У меня болит, — снова завыл пьянчуга, — очень болит.

Хранительница приюта даже не взглянула в его сторону. Вместо этого обняла меня за плечи и повела прочь от святилища:

— Идем, дорогая. Здесь и без нас разберутся.

Путь до приюта был не близкий, а я была так измучена, что спотыкалась через шаг и все норовила растянуться посреди дороги.

— Горе луковое, — сокрушенно вздыхала Тэмми, и когда мы спустились в горы, сказала: — Жди здесь.

Когда она скрылась в сумраке мне снова стало страшно. На какой-то миг даже почудилось, что сейчас с кустов снова выскочит безумная Магда и начнет тыкать в меня своими скрюченными от старости пальцами.

— Матушка Тэмми? — сдавленно позвала я, когда стало совсем невмоготу.

— Да, тут я, тут, — раздалось ворчание, а следом перестук копыт. И спустя пару мгновений ко мне вышла наставница, ведя под уздцы темную лошадку, — одолжила у одного из молодчиков Холлса. Завтра верну.

Сначала в седло вскарабкалась она, потом я. Села позади нее, обхватила руками, стараясь сильно не прижиматься. Как-никак Матушка и цепляться за нее совестно.

— Да хватит трястись, — гаркнула она, — И возьмись нормально, иначе мигом слетишь.

Пришлось подчиниться, хотя и было неловко.

Лошадью она управляла бойко, и до дома мы домчались так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Только охнула, когда из темноты выступила черная тень приюта. Воспитанники ложились спать рано, поэтому ни в одном из окон не было даже крохотного огонька.

— Куда ты? — спросила Матушка, когда я, пошатываясь, поплелась к крыльцу.

— К себе.

— Сначала поешь, — она сама отвела меня на кухню, усадила за тяжелый стол и выдала кружку сладкого чая с большим куском хлеба, щедро намазанным маслом.

О том, что днем она сама лишила меня ужина, Тэмми не вспоминала. Видать, я выглядела совсем жалко, раз она сменила гнев на милость.

После еды мне стало легче. На тело накатила сонная истома, и я только и делала, что зевала, прикрывая рот ладонью.

— Я тебя провожу, — Матушка снова взяла меня под руку, но повела не в мою привычную