Свобода как повод влюбиться - Елена Александровна Романова

глаза, закрыв книгу, но заложив палец на странице, где остановилась.

— Граф остался крайне доволен вашей позицией по этому вопросу. Он очень тщательно отбирал кандидатов в защитники. Для начала он запросил данные всех выпускников Нокского юридического университета, которые закончили учебное заведение с отличием за последние пять лет. Он просмотрел все публикации кандидатов, а также запросил резюме. В итоге выбор пал на вас, госпожа Хоткинс.

— Я польщена, — сказала я и нахмурилась: — Но на кой черт, простите за грубость, такой отбор?

Клейтон откашлялся в усы, или рассмеялся — я так и не поняла.

— Госпожа Хоткинс вы, определенно, прямолинейный человек. Это может стать досадным поводом для разлада с его сиятельством, ибо у него безупречное воспитание и манеры истинного аристократа.

— О-о-о, это, конечно, все меняет, — иронично протянула я. — Что ж он не выбрал себе в защитники какого-нибудь дворянина, например, вас?

— Вы же знаете, что ни один дворянин не пойдет против короля. И я не являюсь исключением.

— Тогда передайте лорду де Веру, что ему придется потерпеть мою прямолинейность.

Клейтон вздохнул, не спуская с меня хитрого взгляда.

— Вы упомянули, что мне будет предоставлено жилье, — я окончательно захлопнула книгу, перейдя к насущным вопросам. — Мне сгодится любая крохотная квартирка в Ноксе.

— На время подготовки к слушанию вам выделят гостевые покои в доме лорда де Вера.

Вот это новость!

— Побойтесь бога, лорд Клейтон! Я в доме холостого мужчины, гм… пусть и человека с безупречным воспитанием и манерами истинного аристократа, — закатила глаза. — Вы пытаетесь снова обвести меня вокруг пальца?

— Это вынужденная мера, госпожа Хоткинс. Вам может угрожать опасность. Лорд де Вер вынужден терпеть колоссальное давление извне, откровенную травлю в политических кругах и затишье в торговле. У него много недругов, решивших воспользоваться ситуацией.

Только и слышу: «Лорд де Вер... лорд де Вер...» До меня хоть кому-нибудь есть дело? И когда я уже увижу его сиятельство?

Когда мы, наконец, приехали, я валилась с ног от усталости.

Мощенный камнем внутренний двор, готический фасад трехэтажного дома, увитые плющом окна, башенки и шпили, как на самом настоящем замке. Я выпрыгнула из кареты, разминая ноги. Увидела, что перед крыльцом стоят встречающие: дворецкий и лакеи.

— Ну, что ж, желаю вам удачи, госпожа Хоткинс, — раздался за моей спиной голос лорда Клейтона.

Я обернулась.

— А вы?

— А у меня много дел, — он поторопился захлопнуть дверцу кареты и стукнул кучеру. — Вперед!

Не успела я хорошенько разозлиться, как кто-то рядом тактично покашлял.

— Доброго дня, госпожа.

Я хмуро глянула на дворецкого. Тот был абсолютно невозмутим. Красивый, холеный, черноволосый молодой мужчина с поразительной выправкой и беспристрастным взглядом — истинный дворецкий!

Я тяжело вздохнула и сказала:

— Ведите меня прямиком к хозяину.

— Встреча с лордом назначена на три часа, а сейчас только полдень. Не угодно ли вам обустроиться в комнате и пообедать?

Вот так дела!

— В три, так в три, — пробормотала я. — Где моя комната?

— Прошу за мной.

Огромный холл с начищенными сверкающими полами, невероятной красоты скульптуры, канделябры из серебра, вазы с благоухающими цветами, зеркала, картины в позолоченных рамах, расписные потолки, на лестнице расстелена царственная пурпурная дорожка, с потолка свисает огромная хрустальная люстра — сколько же нужно слуг, чтобы поддерживать все это в идеальном порядке? У меня закружилась голова, так как я вертела ей из стороны в сторону с невероятным упорством.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в гостевые покои. Двое лакеев, обливаясь потом, внесли следом мои чемоданы. Служанка, белобрысая пышнотелая девица, исполнила поклон. Дворецкий вручил ключ от покоев и напомнил, что Лиззи — так он назвал служанку — в моем полном распоряжении, и что через нее я буду получать необходимую информацию насчет распорядка дня в доме.

Ах, тут еще и распорядок есть!

Две какие-то девчонки в передниках уже топали в ванной комнате, таская воду, попутно в покои ввозили тележку с яствами. Я склонилась над одним из блюд, приподняла крышку, обнаружив внутри три рулета, размером с мой мизинец. Затем прошагала к окну, чтобы не мешать прислуге, робко огляделась. Комната была изысканной и светлой, совершенно необитаемой. Как тут можно жить, когда боишься до чего-нибудь дотронуться? Где, скажите на милость, я смогу оставить недоеденный бутерброд?

— Любезный, — поманила дворецкого пальцем, — а меня нельзя поселить в другую комнату? — спросила шепотом, но вокруг внезапно воцарилась тишина.

Служанки переглянулись, лакей вскинул брови, а дворецкий наклонился ко мне и с изумлением спросил:

— Госпожа, вам не нравится комната?

— Комната изумительная, но... как вам сказать...

— Понимаю, — дворецкий мило улыбнулся, — комнату еще не украсили, как следует. Но это дело времени.

— Не украсили? — настала моя очередь недоуменно раскрыть рот.

— Ленты, цветы, банты — все, как подобает для будуара юной леди. Лорд де Вер хотел, чтобы вы чувствовали себя здесь, как дома.

Ох, и, видимо, перестарался. Чтобы я чувствовала себя как дома, прислуге пришлось бы недельку не вытирать в покоях пыль.

Поняв, что мою просьбу восприняли, как недовольство, я прошагала к креслу и аккуратно присела на краешек, опасаясь опираться на спинку. Ко мне тотчас подлетела Лиззи:

— Желаете пообедать, госпожа? К сожалению, лорд де Вер приедет лишь к трем. Он очень не хотел, чтобы вы дожидались его, не пообедав.

Я усмехнулась. Какой-то театр абсурда... мне так не нравится. Не люблю, когда со мной носятся, как с высокородной дамой. Знаю, что потом будут говорить служанки на кухне: «Представьте, ей не понравилась лучшие гостевые покои!» или «Когда она ела рулеты из осьминога, у нее краснело лицо и выпучивались глаза, будто ей подали какую-нибудь гадость».

С тяжелым вздохом я склонилась над блюдами.

— Что выберете, госпожа? — почтительно осведомилась Лиззи, видя, что я затрудняюсь. — Могу предложить вам змею в маринаде под сыром или «эр-гранье» из мяса омара… ммм… редкий деликатес.

Святые небеса!

— Может, перейдем сразу к десерту? — пожала я плечами.

— О, — служанка закусила губу. — Как скажете…

— Из чего он? — спросила я с подозрением.

— Сливки, шоколадный крем, сироп и хрустящая вафля.

— Другое дело.

На лице Лиззи обозначилась лишь одна эмоция — облегчение. Она поставила передо мной блюдо, сняла крышку и... вуаля!

— Это он? — уголки моих губ