Снежная Академия (СИ) - Верх Лика

В общем, мне повезло. Насколько повезло я узнала прям с порога своей новой комнаты.

Сперва я решила, что надо мной издеваются. Дверь с несчастливым числом выглядела потрепанной жизнью, обиженной всеми и глубоко несчастной. Как говорится — не судите книгу по обложке. За ней скрывались настоящие хоромы: тут и спальня, и зал, и гардеробная, ванна с туалетом. И так уютно, хорошо и красиво, что не заподозрить подвох было бы непростительно глупо.

Без сюрпризов не обошлось, но сыграли они в мою пользу.

Дед Любомир не любит кураторов. Терпеть не может "напыщенных индюков", — точная цитата. Кураторы, в свою очередь, не переваривают Любомира и Авдотью "за справедливость и честность" (со слов одной из сторон конфликта), и очень любят… вернее, любили проводить время в комнате, которую все обходят за три версты. Тут вам и постель двуспальная, и ванна огромная… Собственно, я сделала вывод, что использовалось это место для свиданий, подозреваю — бурных. Теперь же деваться кураторам будет некуда. Они, кстати, относятся к той части, кто считает меня ведьмой, поэтому так им и надо. Будет "ведьма" жить в комнате под номером тринадцать. Не хватает котла и чёрного кота.

Ну, ничего. Думаю, скоро преподнесут. Совершенно бесплатно. Еще начнут просить, чтоб привороты-отвороты сделала. А я сделаю! "Приворотись, от судьбы уклонись, пусть прыщи идут на нос, главное, чтоб не понос", — я таких приворотов тысячу придумаю!

Васильев заявился в гости как раз вовремя — тетя Авдотья принесла корзину с пирожками и чай. Сам дед Любомир заваривал.

— М-м… — замычал Лис, пробуя первый пирожок. — Вкусно… горяченькие… с мясом…

— Угу… — промычала я, не желая менять трапезу на разговор.

— Ты всего день в Академии, а тебе уже пирожки носят, комнату вон отхватила. Ты точно ведьма.

— Я не фетьма, — бубнила с набитым ртом.

— После тебя Мороза пока никто на испытаниях не впечатлил, — Лис достал из корзины следующий пирожок.

— Я не причем, — заверила со всей серьёзностью.

— Пока ты единственная поступившая, и если завтра никого не возьмут, слава ведьмы закрепится за тобой навсегда, — покивал Васильев.

— Так, — я стукнула дном кружки о стол, — хватит жути нагонять. Просто не те Морозу попадались. Завтра как разгонится брать студентов, не остановишь. Еще будем думать, куда их всех девать.

Лис засмеялся.

— Забавная ты, Варька. Совсем не унываешь. Мало таких, — он подпер голову кулаком. — Наши все ходят с постными минами, будто лицо заморозили. Улыбки не дождешься.

— Это у них переизбыток счастья. Не могут больше радоваться, Лис. Улыбальник сломался.

Васильев хмыкнул, дожевывая.

— Пойду я, — он запустил руку в корзину, прихватывая с собой три пирожка. — Не проспи в первый же день.

— Запросто, — зевнула я. — Запросто могу проспать.

Повернув дверную ручку, Лис обернулся.

— У нас любителей поспать Мороз лично будит. Не знаю, кто ему доносит, но методы пробуждения у него негуманные.

Как интересно…

— Я учту, — кивнула Васильеву.

Он подмигнул и выскользнул в коридор.

Надеюсь, дед Любомир меня не подведет и Мороз со своими негуманными методами ко мне не явится. Если ректор лично будить начнет, от клейма ведьмы до конца обучения точно не отмоюсь. И неважно, что у него фетиш такой — засонь будить. Про меня непременно скажут, будто я приворот сделала.

Больно надо! Потом отвораживай, бегай от него по всей Академии. А у Мороза возраст все-таки, ему беготня за девушками противопоказана. Артриты, артрозы всякие, я в таких болячках не разбираюсь. Еще спину защемит и все! Останемся без ректора.

Нет, Мороза Морозовича надо поберечь. Вдруг у него сердце слабое?

С этими мыслями я и заснула.

Сон снился великолепный. Волшебный такой, сказочный. Всюду гномики бегали радостные, веселые, пыльцу сыпали. От нее так хорошо на душе стало, мир новыми красками заиграл. Я почувствовала себя живой и легкой! Хотелось порхать как бабочка, песни петь, дарить радость, делиться теплом… А гномики почему-то нудели, что мне пора вставать, я куда-то опаздываю… А я ведь не могу никуда опоздать, я же сплю!

Вот и новый гномик появился, странный какой-то — весь белый, и брови у него снежные, и вообще он так на меня глянул — сразу летать перехотелось. Потом этот белый коротыш швырнул в меня снегом и тут я поняла, что ору вовсе не во сне…

Всесоздатель, холодно-то как…

На кровати целый сугроб уместился, погребя под собой! Голову только заботливо снежком вокруг обложили, видимо чтобы сразу масштаб трагедии оценила.

И я оценила.

Так быстро я с кровати еще не соскакивала! За все свои девятнадцать лет — ни разу.

Зубы отстукивали чечетку, внутри сотрясало землетрясение, а передо мной коварно улыбался ректор.

— М-мороз М-мор-розович, раз-зве мож-жно т-так? А если я з-заболею?

Совесть в нем не взыграла.

— Ничего страшного, я лично займусь вашим лечением, — пообещал он.

М-м… не так уж и холодно. И вообще можно считать утренним ледяным душем, а закаляться для здоровья полезно.

— Не стоит утруждаться, — я просеменила мимо Мороза к двери. — У вас наверняка много дел. Спасибо, что разбудили.

Горячий душ необходим как воздух, иначе в самом деле заболею. Мой организм слишком чувствителен к подобным перепадам температур.

— Проспать в первый день… Липова, вы установили рекорд, — ректор подозрительно веселый.

Не люблю с утра довольных людей. Они угнетают.

— Мне за это полагается награда? Медаль, грамота, денежное поощрение? — я остановилась посреди гостиной.

Мороз хотел скрыть удивление, но не смог.

— Проспать занятия не повод для гордости, — суровости в его голосе не было, скорее попытка пробудить во мне чувство стыда.

— Я обязательно найду полчаса, чтобы погрустить об этом, — клятвенно пообещала, стоя в дверях ванной. — Простите, пожалуйста, мне надо собираться, иначе мое опоздание затянется. Или вы хотите пригласить меня на завтрак?

Ректор натянул на лицо внушительность и суровость.

— Скройся с глаз моих, Липова.

С огромным удовольствием удовлетворила просьбу Мороза и нырнула под горячие струи воды.

***

Монотонный нудный голос я оценила, стоя за дверью.

Сверилась с картой и расписанием — мой кабинет.

— … таким образом мы получаем уравнение, которое показывает, что наши действия приведут нас… — заунывно вещал профессор. — Опоздавшая, — констатировал он совершенно безучастно, продолжая подпирать подбородок рукой.

Я мило улыбнулась и заняла свободную последнюю парту.

Мужчина лет сорока в узких очках вздохнул.

— Липова, если не ошибаюсь?

Его голос вызывал единственное желание — спать, и судя по сонным лицам ребят не у меня одной, а я в кабинете всего две минуты нахожусь.

— Здравствуйте, я Варвара Липова, — дружелюбно улыбнулась всем, включая профессора… Даронина. В расписании написано.

— Берите учебник, — мне указали на узкий шкаф в углу кабинета, — страница пятнадцатая. Итак, на чем мы остановились? На уравнении…

Видит Всесоздатель, я из последних сил держала глаза открытыми, но более нудного голоса я еще не слышала.

Воспринимать информацию на слух совершенно невозможно, придется зубрить учебник.

— Не спи, замерзнешь, — Лис подкрался со спины, когда я клевала носом, развалившись на скамейке в коридоре.

— Профессор Даронин сущий дьявол, — простонала, не открывая глаз.

— У-у, — протянул Васильев, скинул мои ноги и уселся рядом, — первой парой… не повезло.

Шум вокруг ничуть не мешал мне пребывать в полудреме. Если я хочу спать, даже оркестр над ухом покажется колыбельной.

— Слышал, ты проспала.

— Откуда? — одним глазом посмотрела на Лиса.

— Все только и гудят, что Мороз ведьму будил.

— Не Академия, а серпентарий, — пробубнила, удобнее устраивая голову на учебнике. — Пусть считают ведьмой, будут бояться моего проклятия.