Дожить до рассвета (СИ) - Морозова Мария

Мужчина в свою очередь рассматривал меня. Я знала, что он видит. Платиновая блондинка с голубыми глазами, я даже по меркам пресыщенного столичного общества могла бы считаться красивой. Но мой фирменный ледяной взгляд отбивал у мужчин всякие мысли о возможном флирте. Надеюсь, и этот быстро поймет, с кем имеет дело.

— Что ж, — первой нарушила молчание. — Могу я узнать, с какой целью вы прибыли в наш гостеприимный город?

— Инспекция. Мое начальство хочет узнать, как вы справляетесь со своими обязанностями.

— А что, у вашего начальства есть сомнения в моем профессионализме?

— Вы самый молодой глава городских Управлений за последние годы. К тому же женщина…

Зло прищурилась на этот намек.

— Уж не думаете ли вы, что я получила эту должность не за способности, а за какие-то… специфические услуги?

— Я пока ничего не думаю, — спокойно ответил он, не проникшись моим не совсем дружелюбным тоном. — Делать какие-либо выводы только после нескольких минут знакомства — глупо.

— И как долго вы намерены со мной знакомиться?

— Пока не знаю точно, — пожал плечами Раэн д’Эстар. — Не переживайте. Меня полностью обеспечивает столичное Управление. И деньгами, и жильем.

— И где вы поселились? — спросила для приличия, хотя на самом деле, это меня мало волновало.

— В гостинице «Дубовый лист». Недалеко отсюда.

Я задумчиво кивнула. Если честно, ожидала, что столичный гость поселится в жутко дорогой и пафосной «Северной короне». Но нет. Он выбрал маленькую семейную гостиницу, которую держала пара полуросликов.

Вообще Раэн д’Эстар производит весьма положительное впечатление. В неброском, но дорогом костюме из ламейской шерсти, которая лучше всего подходит для нашей погоды. Держится без претензий и надменности, без попыток указать мне, женщине, где ее место. Спокойно реагирует на прохладный прием. Я уже не сомневаюсь в профессионализме этого человека.

И это плохо. Умным, наблюдательным и въедливым проверяющим трудно манипулировать. С дураком было бы справиться гораздо проще.

Года два назад, когда я была еще только начальником отдела, к нам приезжал один инспектор. Столичный хлыщ, которому эта проверка была нужна для подъема по карьерной лестнице. Естественно, сразу по приезде он стал активно, но крайне бестолково вмешиваться в наши дела. Все ему было не так, все должны были делать, как он хочет. Бесконечные претензии и капризы достали меня уже на второй день его пребывания здесь. И тогда я взяла его на один обыск, который проводился в старом полуразрушенном здании. Погода была премерзкая: сильный ветер, дождь вперемешку с мокрым снегом. Конечно же, на следующий день хилый франт в шелковом пальтишке слег с простудой. И пока бедняга лежал в своем гостиничном номере, страдая, а я привела к нему двух красивых понятливых девиц, нанятых в лучшем городском борделе. Целую неделю они обхаживали его. Поили с ложечки бульоном, читали ему книги, меняли холодные компрессы и активно стоили глазки, не забывая петь, какой господин инспектор замечательный. Сам инспектор сначала обалдел от такого внимания искусных красавиц, а потом размяк и быстро дошел до нужной мне кондиции. В результате расставались мы едва ли не лучшими друзьями. Он постоянно хвалил нашу организованность, накатал длинный хвалебный отчет, а девочкам даже предлагал уехать с ним в столицу.

Увы, в этот раз такой номер не пройдет.

— Какими делами вы занимаетесь? — прищурилась, оценивающе глядя на мужчину.

— Я следователь отдела собственной безопасности, — ответил тот спокойно.

Захотелось кому-нибудь врезать. Это вам не просто ревизор, который почитает бумажки, походит по кабинетам и отвалит. Конкретно эти господа занимались тем, что выковыривали всю грязь из правоохранительных органов. Взятки, злоупотребление служебным положением, халатность — они искали все то, что могло доказать несоответствие занимаемой должности. И переходить им дорогу — себе дороже. Д’Эстар сразу решит, что я прикрываю какой-нибудь свой грешок.

— Шеф Райс, я читал ваше досье….

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

У меня дернулось сердце. Спросит? Не спросит? Или он вообще не обратил внимание на нижнюю часть моего послужного списка?

— Вы сделали прекрасную карьеру, — спокойно продолжил мужчина. — Множество раскрытых дел, лучшие показатели в регионе, хорошие отзывы вашего бывшего начальства. Однако даже в столицу на вас поступают жалобы.

— Ну еще бы, — фыркнула презрительно. — Очень многим моя неподкупность и принципиальность стоят поперек горла.

— Плюс к этому в последнее время мы засекли увеличение наркотрафика. И есть сведения, что наркотики идут именно отсюда, из Эрнефъялла.

— Наркотики? — я искренне удивилась. — Вы с ума сошли?

— Почему же? — нахмурился мужчина.

— У нас по наркотикам минимальные показатели во всем королевстве.

— Это и настораживает.

Бурлившее внутри меня возмущение пробивалось сквозь маску ледяной невозмутимости. Нет, к жалобам на саму себя я уже давно привыкла. Но эти обвинения были вообще ничем не обоснованы.

— Послушайте, у нас практически нет наркоманов и торговцев не потому, что мы плохо их ловим. А потому что это север.

— И что же?

Я постаралась незаметно выдохнуть, и начала медленно, но, как мне казалось, доходчиво объяснять то, что каждый северянин впитывал с молоком матери.

— Здесь девять месяцев в году лежит снег, а полярная ночь, когда солнце не поднимается из-за горизонта, длится двадцать шесть дней. Север суров и не прощает слабостей. Заснешь спьяну в мороз на улице — умрешь. Не сможешь заплатить за уголь для котла, потратив все деньги на веселящие порошки — умрешь. Пропьешь последнюю теплую одежду — умрешь. И никто не станет тебя жалеть.

— Жестоко, — протянул мужчина.

— Это жизнь, — пожала я плечами. — Нет, у нас не принято оставлять без помощи сирот, больных, многодетных. Но тех, кто сам, по своей воле губит здоровье и жизнь, здесь презирают. И если у врача будет выбор — спасать упавшего с корабля матроса или пьяницу, отморозившего себе ноги, то на второго обратят внимание в последнюю очередь.

— В столице вас многие бы не поняли.

— Как будто меня это волнует.

— В любом случае, я должен провести проверку, — инспектор решил не продолжать скользкую тему и вытащил из кармана конверт. — Надеюсь, это письмо снимет все вопросы.

Я взяла протянутый мне лист и принялась читать. И с каждой строчкой все больше и больше мрачнела. Сия бумага, как положено, имевшая подпись самого высокого чина и витиеватую печать, по сути говорила о том, что старший следователь Раэн д’Эстар имеет практически неограниченные полномочия. Он может вмешиваться в мои дела, требовать любые документы и материалы, даже отдавать приказы моим подчиненным. А мне в таком случае оставалось только вежливо улыбаться.

Кто бы знал, как меня раздражают люди, лезущие в мои дела. От таких я обычно избавляюсь, стараясь сделать это с минимальными потерями для себя. Но как нейтрализовать человека, за которым явно стоит кто-то важный и влиятельный? Кто вряд ли купится на провокацию и позволит обвести себя вокруг пальца. Да и воевать… Только не с Раэном д'Эстаром. Мне память не позволит.

— Следователь д’Эстар… — прошипела, откладывая бумагу. — Давайте говорить откровенно. Я очень не люблю, когда мне мешают работать. И пусть вам дали возможность творить здесь все, что душе угодно, не питайте лишних иллюзий. Я не позволю вам развлекаться, как лису в курятнике.

— Шеф Райс… — мужчина улыбнулся уголками губ, отчего у меня что-то болезненно дернулось внутри. — Почему вы решили, что я приехал сюда развлекаться и мешать вам? Я точно такой же профессионал и понимаю, где проходят границы дозволенного.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да неужели?

— Представьте себе. Со своей сторону надеюсь, что мне тоже не станут ставить палки в колеса, позволяя заниматься своим делом.

— Предупрежу подчиненных, — я скривилась так, будто у меня болели зубы.

— Думаю, мы сработаемся, — хмыкнул мужчина, снова мимолетно улыбаясь.