Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

ещё один леденящий душу стон. — Мы оставим тебя здесь. Наедине с тем, чью жизнь ты помог исковеркать. Думаю, у него много вопросов. И, судя по всему, очень, очень много времени, чтобы задавать их снова и снова.

Это была игра ва-банк. Только мы поставили на правильную карту — на животный, примитивный страх перед необъяснимым и вечным страданием.

Вейлан сломался. Он не просто рассказал. Он затараторил, захлёбываясь словами, выкладывая всё, словно спеша избавиться от проклятого знания.

Да, Эларион планировал на предстоящем Пиру Полной Луны подмешать королю и его верным вассалам зелье подчинения, зачарованное через «якорь» в Долине. Да, Нейрас предоставил не только ритуал привязки, но и компоненты для этого зелья. Ядовитую пыльцу с могильного цветка, растущего только в местах сильных некромантических искажений.

Потом выложил самое ценное: записанный со слов Нейраса фрагмент контр-заклятья. Не для разрушения его творения, а для… его «перезагрузки». Нечто вроде пароля, известного только творцу. «Сердце, скованное льдом, ищет первый луч. Луч, что не греет, а напоминает».

Это была не отмычка. Яркое напоминание о том, что заклятье — не монолит. У него была «память». Возможно, точки уязвимости.

Мы отпустили Вейлана, пригрозив, что тень Маладора будет следить за каждым его шагом. Он побежал, спотыкаясь и не оглядываясь.

Когда его фигура скрылась в сумерках, напряжение спало. Маладор сжался, снова став тем самым измождённым призраком. Ратиэль вышел из укрытия, вытирая лоб.

— Ну что, — сказала я, чувствуя странную пустоту после адреналина. — Кажется, мы только что спасли королевство от тихого переворота и получили ключ к спасению нашего призрака. Неплохо для одного вечера.

Именно в этот момент с края поляны раздались медленные, издевательские аплодисменты.

Мы все обернулись, как один.

На фоне темнеющих елей стоял Нейрас. Он не улыбался. Его рубиновые глаза холодно отражали последний свет заката.

— Браво, — произнёс он без интонации. — Прекрасный спектакль. Жалко, что с таким талантом вы играете в такие… мелкие игры.

— Мелкие? — я встала между ним и Маладором. — Спасение королевства — мелкая игра?

— Спасение временного порядка, построенного на страхе и долге, — поправил он. — Вы освободили моё творение от грубых пут принца. Но моё заклятье осталось. Оно в самой его сути. — Его взгляд скользнул по Маладору, и тот невольно содрогнулся. — Вы хотите вернуть ему плоть и кровь? Вы боретесь не за его жизнь, Габриэль. Вы боретесь с самой природой распада. С самим понятием конца. Это битва, которую нельзя выиграть. Можно только… отложить. Добровольно стать рабом этой отсрочки.

Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо:

— Интересно, сколько ваших новых «привязанностей» потребуется принести в жертву, прежде чем вы это поймёте.

После чего молча растворился в сгущающейся темноте, оставив после себя тишину, которая теперь казалась громче любого грома. Я стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как ярость и… отвратительное, колющее сомнение борются во мне.

Ратиэль подошёл и молча положил руку мне на плечо. Не для утешения. Для напоминания, что я не одна.

— Он ошибается, — тихо сказал бард. — Это не «мелкая игра». То, что мы делаем, связывая себя друг с другом… это не слабость. Это единственное, что делает всю эту бесконечную магию, интриги и борьбу… осмысленной. Только за это и стоит бороться. Даже с самой природой распада.

Я взглянула на него, потом на Маладора, который смотрел на нас с немой надеждой, в которой уже не было былого отчаяния.

'Чёртов эльф. Надоедливый, ненавистный… и, как всегда, убийственно правый, — с раздражением подумала я.

— А значит, Нейрас — ошибался'.

Это было лучшей новостью за весь этот долгий, изматывающий день.

— Ладно, — выдохнула я. — Хватит философствовать. У нас есть пароль от заклятья, план Элариона и разгневанный алхимик, которого нужно завербовать в двойные агенты. Пора идти в «Весёлого гнома». Я слышала, у них там эль крепчает от злости. Как раз то, что мне нужно.

Не ожидая ответа, я пошла прочь от Чёрного Камня, чувствуя, как они без возражений следуют за мной. Наша странная, но уже неразрывная троица: призрак, бард и ведьма, собиралась обыграть принца, некроманта и всего скучного, предсказуемого мира, который так отчаянно нуждался в хорошей встряске.

Глава 17

Таверна «Весёлый гном» оказалась именно таким местом, где название было самой честной вещью на свете. Она не пыталась быть уютной, милой или стильной. Она была по-гномьи шумной и весьма задиристой. Грохот кружек, хриплый смех, перебранка за карточным столом и убойный коктейль ароматов. В воздухе сконцентрировались запах прокисшего эля, жареного жира, пота и мокрой шерсти. Идеальное место, чтобы потеряться, если ты этого хочешь. Или найти того, кто очень не хочет быть найденным.

Мы с Ратиэлем протиснулись меж столиков, вызывая короткие, оценивающие взгляды. Я в своём серебристо-сером платье, которое при тусклом свете факелов казалось просто дорогим, а не зачарованным от всех бед и неудач, и он в своём неизменном тёмном камзоле выглядели как знатные чудаки, решившие «испытать атмосферу». Мне тут же мысленно присвоили статус «богатая дурочка с телохранителем». Что ж, пусть думают, что хотят. По большому счёту мне наплевать.

— Уголок у дальней стены, под лестницей, — сказала я, пробираясь к заветной нише. — Там нас не услышат, но будет видно весь зал.

Ратиэль кивнул, его взгляд скользнул по сборищу гномов-горняков, парочке подозрительных типов в капюшонах и шумной компании лесорубов. Он не выглядел расслабленным.

Мы заказали кувшин того самого «крепкого от злости» эля (пах он, на мой взгляд, просто старыми носками) и жареную дичь с горными кореньями. Еда в таких местах лучшая маскировка. Никто не будет подслушивать тех, кто с аппетитом уплетает бараний окорок и наливается пойлом сомнительного качества до бровей.

Вейлан явился ровно через полчаса. Он вошёл, озираясь, как мышь в кошачьей лавке, и направился к нашему столику, стараясь не привлекать внимания. У него получилось плохо. Его дорогой, но теперь помятый плащ, и нервная походка выдавали в нём чужого.

Он опустился на скамью напротив меня, его пальцы барабанили по грубой древесине стола.

— Вы пришли, — пробормотал он, даже не поздоровавшись. — Я думал… Думал, это ловушка.

— Это и есть ловушка, — мило улыбнулась я, наливая ему полную кружку мутной жидкости. — Но не для тебя. Пей. Выглядишь так, будто только что увидел привидение.

— Я его и видел! — он шикнул, понизив голос до шёпота,