Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

суеверный. Он верит в знаки, предзнаменования и, что важнее всего, в то, что его знания покупают ему неприкосновенность. Наша задача — пошатнуть эту веру.

— То есть, напугать до седых волос, — уточнил Ратиэль, настраивая струны своей походной арфы. — Звук получится гарантированно низким, вибрирующим, неприятным.

— До седых волос, потери дара речи и немедленного желания сотрудничать, — поправила я. — Маладор, ты наш главный козырь в моём корсете. Тебе нужно не просто появиться. Тебе нужно… источать древнюю, такую личную обиду, чтобы у этого торгаша застыла кровь в жилах. Сможешь?

Бывший Хранитель медленно повернул ко мне лицо. В его почти чёрных глазах плескалась не печаль, а холодная, выдержанная за века ярость.

— Конечно, да, прекрасная Габриэль. Давно я так славно не веселился, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической нотой, что даже Тень у моих ног насторожил уши. — Я помню каждую секунду. Холод, который проникал не в кости, а в саму память. Ощущение, как твою волю вытягивают нитями, как паутину, и плетут из неё клетку. Он… Нейрас… говорил, что делает меня совершенным. Вечным стражем. Сам безжалостно рвал на части, оставляя лишь тень того, кем я был.

Он поднял руку, и мы все увидели, как на его запястье, поверх тех чёрных «дорожек» от печати Элариона, мерцает другой, более тонкий и сложный узор, похожий на морозный цветок, вросший в кожу.

— Это его почерк, — прошептал Маладор. — Некромантическое заклятье. Оно не просто держит меня здесь. Оно заменяет мне жизнь. С каждым днём… я всё больше забываю, каково это — чувствовать тепло солнца на щеке, а не сквозь туман. Забываю вкус воды и еды. Помню только боль его магии и пустоту.

В оранжерее воцарилась тяжёлая тишина. Даже моя привычная колкость застряла в горле. Это была не просто интрига или борьба за власть. Это была пытка. И проводил наш её «философствующий» скрытный дроу.

— Значит, — сказала, нарушая молчание, и мой голос прозвучал суше и жёстче, чем я планировала. — Мы выбиваем из Вейлана не только планы Элариона. Мы вытягиваем из него всё, что он знает о ритуалах Нейраса. Каждый компонент, слово заклинания. Абсолютно всё.

Ратиэль кивнул, его пальцы замерли на струнах.

— Это опасно. Если Нейрас почувствует, что мы копаем под его творение…

— … то он может активировать заклятье и стереть Маладора окончательно, — закончила я за него. — Значит, действуем быстро, жёстко и так, чтобы проклятый маг смерти узнал об этом как можно позже. Если узнает вообще. Наш приоритет — информация и мгновенные действия. Эффект неожиданности никто не отменял. Месть подождёт.

Приглашение для Вейлана получилось шедевром двусмысленной угрозы. Я написала его особыми чернилами, которые пахли тленом и мокрой землёй. Потом деловито запечатала оттиском из застывшей тени. Текст был краток:

«Твоё знание куплено кровью Долины Теней. Приди на стык дня и ночи к Чёрному Камню. Только один. Долг требует расплаты. Или ты предпочитаешь, чтобы его взыскала сама Долина Теней?»

Подписи не было, только оттиск — стилизованное изображение моего браслета, обвитого шипами. Любой алхимик с полунамёка понял бы: это знак Хранительницы.

Приглашение было тайно вручено личному курьеру Вейлана. Вечно подвыпившему гному Реодену, который, как выяснилось, имел слабость к определённому сорту эля из погребов Кристального Замка. Через три часа я получила ответ: простой чёрный камень, нагретый до почти болезненной температуры. Знак согласия.

К вечеру мы были на месте. Долина в этот час была особенно недружелюбна. Воздух звенел от скрытого напряжения, а тени под деревьями двигались сами по себе, словно наблюдая за нами. Ратиэль расставил свои резонирующие кристаллы по периметру небольшой поляны у Чёрного Камня — древнего, покрытого мхом валуна, испещрённого выцветшими рунами. Я спряталась в зарослях терновника, откуда был виден весь «зрительный зал». Маладор растворился в воздухе у самого камня, став частью сгущающихся сумерек.

Вейлан пришёл с закатом. Точно, один. Он был в простом, но дорогом дорожном плаще, лицо скрывал капюшон. Но по его осторожной, выверенной походке, по тому, как он боязливо осматривался, выхватывая каждую тень, было видно, что он напуган. В то же время жадность горела в нём ярче страха.

Алхимик замер в десяти шагах от камня.

— Я здесь, — сказал он, и голос его дрогнул. — Говори. Что за долг?

Воздух перед ним сгустился, заклубился. Из тумана материализовался Маладор. Но не тот исхудалый призрак, которого мы спасли. Нет. Он предстал таким, каким, должно быть, был столетия назад: в призрачных, но величественных доспехах Хранителя, с лицом, искажённым немой яростью. Вокруг него завыл ветер, которого не было. Низкий, скорбный гул, созданный арфой Ратиэля.

— Ты… — прохрипел Маладор, и его голос звучал так, будто складывался из скрежета камней и шороха увядающих листьев. — Ты продал знание. Знание, которое вонзило в меня кинжал изо льда и тени. Ты знал, для чего оно нужно. Как и имя, и гнилую суть того, кто будет им пользоваться.

Вейлан отшатнулся, его рука потянулась к скрытому за пазухой амулету.

— Я… я лишь предоставил услугу! Клиент… его высочество…

— Молчи! — громыхнуло эхо, усиленное магией Ратиэля. Земля под ногами алхимика слегка дрогнула. — Ты предоставил ключ к моей тюрьме. А тюремщик… — Маладор сделал шаг вперёд, и от него повеяло невыносимым холодом. — Тюремщик наслал на меня заклятье, которое пожирает моё прошлое. С каждым днём всё больше забываю, кто я. Остаётся только боль. И твоё имя, алхимик. Твоё имя выжжено в этой боли.

Это была чистая импровизация Маладора, и она сработала лучше любого заученного текста. Капюшон соскользнул с головы, явив миру лицо цвета пепла.

— Я не знал! Клянусь, не знал, что Нейрас использует ритуал Сердца для… для этого! Он сказал, что нужен якорь для стабилизации магической точки! Для блага королевства!

— Лжёшь, — прошипела, выходя из укрытия. Я не применяла маскировку, позволяя ему видеть меня — Хранительницу, чей браслет мерцал тем же светом, что и «дух» перед ним. — Ты продаёшь знания, как товар. Тебе плевать, как их используют. Но теперь ты в долгу. Не перед принцем. Перед Долиной. И перед ним.

Я кивнула на Маладора.

— Твой выбор прост. Или ты рассказываешь нам всё. Всё, что знаешь о ритуале Нейраса. Каждый ингредиент, условие, слабости заклятья. И всё, что Эларион планирует сделать дальше с помощью «стабилизированной» Долины. Или… — я сделала паузу, давая Маладору издать