Измена. Кукольная лавка попаданки - Елена Белильщикова

не убежит, – цепкие пальцы Альберта сомкнулись на рукаве Раймона.

Вот только он решил больше не терпеть подобных издевательств и, развернувшись, засадил в скулу. Удар был силен, Альберт не ожидал и охнул. От кулака Раймона мигом расцвел след – будущий синяк.

– Зачем ты вел себя так с Сильвией?! – заорал Раймон совершенно непоследовательно.

Казалось, он забыл, что пару минут назад сам горел желанием разорвать паршивку на куски. Но ему простительно, был на эмоциях.

– Если бы ты не выболтал все это, – поправился Раймон, замахиваясь снова, – Сильвия была бы на крючке! И мы смогли бы обманом заставить ее создать воинов… А теперь все пропало!

«Кажется, я научился лгать? – не без горечи мелькнуло в голове. – Вранье все легче и легче слетает с губ, а принц ничего и не подозревает?»

Глава 20

Альберт отшатнулся от удара, абсолютно его не ожидая. Но в первую минуту даже сохранил невозмутимость. Отступил деланно на шаг, тронул кончиками длинных пальцев начавшую припухать скулу.

– Обманом? Это как бы ты объяснил ей, что куколки два метра ростом и из железных доспехов? – усмехнулся Альберт.

А потом обманное спокойствие слетело. Резко. В одно мгновение. Когда Альберт набросился на Раймона, сминая пальцами уже его одежду, чтобы толкнуть на поржавевшие перила у основания винтовой лестницы. Но при этом сам не дал противнику упасть или пошатнуться, жестко держа и замахиваясь в ответ. Сильно, зло, со сверканием глаз.

– А может, дело не в этом?! – прошипел Альберт в лицо. – Может, это ты все испортил своим пафосом про непрощение? А теперь боишься, что добыча ускользнула? И не пустит в свою постель?

Раймон не ожидал нападения от Альберта. Всегда воспринимал его внешность, так обманчиво, кукольной. Изящная фигура, как у танцора или циркача, светлые волосы, легкомысленными кудряшками рассыпанные по плечам. Деланно невинные голубые глаза с длинными ресницами, которые так мило хлопают, когда выгодно… Но сейчас эти глаза сверкали. Зло. Жестко. Непримиримо. Раймон застонал, вжавшись в перила. И на секунду закрыл глаза.

– Прости, Альберт, – глухо отозвался Раймон. – Мне жаль.

На самом деле было нисколько не жаль этого змееныша. И жалеть Раймон мог лишь о том, что Альберт пропустил только пару ударов, а не десять. Но… пальцы принца разжались. Он поверил в искреннее раскаянье и миролюбиво улыбнулся. Напрасно.

– Не переживай про постель, – прошипел Раймон, решив добить противника хотя бы словами. – От Сильвии тебе светит лишь одна из ее тряпичных кукол в постели! Ну, или парочка здоровенных воинов в железных доспехах, о которых ты так мечтаешь! Думаю, тебе не понравится то, что с тобой сделают ее куклы!

Альберт ударил уже не кулаком, а пощечиной. Открытой ладонью, хлестко. Хотя за подобное Альберт предпочел бы бросить клинок и презрительно выплюнуть: «Защищайся». Но Раймон ему был нужен. Пока что нужен. Живым и без глубоких ран. Так что Альберт сделал вдох-выдох, силясь успокоиться.

– Не забывайся, Раймон. Ты же признаешь меня своим будущим королем? Помнишь нашу договоренность, при каких условиях Сильвия не пострадает? Вот и поучись уважению, – ледяным тоном процедил Альберт, а после подался вперед, так, что лица оказались совсем близко, а глаза одинаково яростно сверкнули. – Иначе я сам научу тебя… Спроси у Закария, что делают в подземельях моего дворца. Он расскажет. Что же насчет постели Сильвии, которая так тебя волнует… Ты должен думать не о ней, мой милый друг. А обо мне и мой цели. Точнее… о нашей.

Раймон стиснул зубы. Зря сорвался. Выдал себя. Жалел сейчас. Поэтому и стерпел пощечину. Не стал отвечать ударом на удар. Хотя руки чесались… Гнев так и кипел, пытаясь выплеснуться наружу. Но Раймон знал, что Альберт на взводе. Если уж заговорил про подземелья, то стоит быть осторожнее. Побывал Раймон уже в тюрьме по милости Альберта. Побывать и в подземельях? Помилуйте.

– Конечно, Альберт, – мрачно процедил Раймон. – Конечно, наши договоренности в силе. Прости. Ты же знаешь, я зверею, когда речь идет о Сильвии. А ты прав. Она точно не простит… Ни одного из нас.

Альберт махнул рукой благосклонно. И рассмеялся, будто бы говоря без слов: «Мы еще посмотрим».

– Пойдем, Альберт? – с усилием проговорил Раймон, подходя к двери. – Мне нужно еще встретиться с этим твоим Закарием. Узнать у него, где Сильвия. И попытаться снова влезть к ней в доверие.

***

Раймон узнал у Закария, куда пошла Сильвия. И буквально бросился по пятам, надеясь убедить в том, что он невиновен. Она не пошла домой. А отправилась в городской сад, где облюбовала одну скамейку, почти скрытую в зарослях дикого винограда. Наверное, чтобы не попадаться случайным прохожим на глаза с опухшим от слез лицом? Раймон вздохнул и подвинул лозы, присаживаясь рядом. Сильвия не сбежала, как он мог подумать. Она лишь шмыгнула носом и отвернулась, делая вид, будто его здесь нет.

– Сильвия! – взмолился Раймон, предусмотрительно не стремясь обнять, потому что она точно даст по морде и будет права. – Нам надо поговорить! Все не так, как ты думаешь!

– Мне все ясно! Не о чем нам говорить! – Сильвия повернула к нему залитое слезами лицо.

Глаза ее метали молнии. Раймон поежился. Шанс получить по лицу возрастал все больше.

– Ты заманил меня в ловушку! – продолжила обвинять Сильвия. – Ты позвал Альберта на встречу со мной, прекрасно зная, что он начнет запугивать меня! И требовать использовать магию для каких-то там живых кукол-воинов! Это отвратительно, Раймон! Как ты мог допустить такое обращение со мной? Да ты и сам запугивал меня не хуже этого кукольного принца! Чего стоили твои обвинения, когда ты узнал, что я попаданка?

Раймон сверкнул глазами и ничего не ответил, только сгреб Сильвию в охапку, наплевав на здравый смысл. И прорычал отчаянное:

– Прости меня, Сильвия!

Раймон принялся целовать девушку. Его поцелуи были такими жадными и жаркими, что Сильвия тихо застонала, пытаясь вырваться. Но он перехватил ее руки, которые слабо барабанили по его спине, и прошептал, сминая ее губы до боли:

– Не отпущу больше! Никогда не отпущу! И я все объясню, обещаю…

***

Я закрыла глаза и отдалась на волю провидения. Целоваться с Раймоном было так опасно и одновременно сладко, что у меня кружилась голова. Вмиг забылись все обиды, которые я перебирала, сидя