Карен Чэнс - Прикоснись ко тьме

Не было времени ни думать, ни действовать; внутри меня произошел такой взрыв, что я едва не вывернулась наизнанку. Я услышала, как затрещала ткань майки, и машинально прижала руки к груди, поскольку бросила порванный лифчик в ванной, но моя рука не ощутила тела. Вместо него я прикоснулась к мягкой ткани. Я взглянула вниз и увидела свою макушку. Я потрясла головой, но видение не исчезло: я по-прежнему прикрывала рукой грудь. Появилось знакомое ощущение дезориентации, но в этот момент Джимми пошел в атаку, и мир превратился в кромешный ад.

Джимми буквально впился в меня, вцепившись в мою кисть острыми, как ножи, зубами. Я завизжала и бросила на землю тело, которое держала в руках. Мелькнули огромные голубые глаза, удивленно взирающие на меня, но в следующее мгновение Джимми затряс головой, пытаясь оторвать мою руку. Я реагировала не думая; забыв о дикой боли, я с ужасом смотрела, как его тело, пролетев мимо меня, с грохотом ударилось о ближайший автомобиль. Отбросить его в сторону было для меня проще простого, словно огромный Джимми весил не больше куклы.

Я оглянулась по сторонам: все двигались, словно в замедленной съемке. Я видела, как Приткин, перед тем как я ударила Джимми, выстрелом проделал в его несчастной машине дыру величиной с баскетбольный мяч. Я видела, как из дула автомата вырвался огонь и лобовое стекло разлетелось на тысячи осколков, которые начали медленно оседать на землю, словно осенние листья. Затем Приткин плавно развернулся навстречу мохнатым телам, которые медленно устремились к нему, вместо того чтобы лететь безумным галопом.

Единственный, кто двигался с нормальной скоростью, был Луи Сезар, который, проткнув одного оборотня, успел вытереть рапиру и вонзить ее в следующего.

– Ты что, не слышишь? Уведи ее отсюда!

Говоря это, он смотрел на меня, и я недоуменно заморгала, пытаясь сообразить, о чем он говорит. А Луи Сезар тем временем вонзил короткий нож в горло крысы, каким-то образом прорвавшейся к нам и вцепившейся в тело, лежавшее у моих ног. Зверь отчаянно завизжал, пытаясь дотянуться до ножа лапами и раздирая собственную плоть. Затем крыса откатилась в сторону, а я с удивлением обнаружила, что лежу на асфальте.

Только сейчас я заметила, что окровавленная рука, которую терзал Джимми, принадлежит не мне. Я чувствовала боль, видела кровь, однако плоть под коркой запекшейся крови была совсем светлой, медового оттенка; обычно такой оттенок у меня получался только с помощью косметики. Я увидела длинные пальцы, мускулистую руку и грудь, плоскую, как у мужчины. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что это и в самом деле торс мужчины и что на нем надета ажурная рубашка Томаса и его джинсовая куртка. Я стояла, пошатываясь, возле «фольксвагена»; человек, лежавший у моих ног, сел.

– Кэсси, где ты? – В моих голубых глазах затаился гнев и, кажется, страх. Это трудно выразить словами; я не привыкла читать выражение собственного лица. – Отвечай, черт бы тебя побрал!

Я опустилась на колени возле своего бывшего тела и заглянула в знакомые глаза. Лицо показалось мне каким-то странным, но потом я поняла, что смотрю на себя глазами других людей, а не как на отражение в зеркале. Получилось вот что: я оказалась в теле Томаса. Но тогда возникал вопрос: а что за дьявол сидит в моем теле?

– Кто ты? – спросила я, схватив свою руку и стараясь не замечать некоторой нехватки одежды; мое тело завизжало от боли.

– Прекрати!

Если бы эти голубые глаза могли метать искры, они бы это сделали.

– Кто ты? А там кто?

Я не успела ответить. Джимми очухался от удара и вновь ринулся в бой. У меня была уйма времени, чтобы выхватить у Томаса пистолет и выстрелить. Я увидела, как на груди Джимми, там, где сердце, расцвел алый цветок, если, конечно, сердце крысы находится в том же месте, что и у человека, но Джимми продолжал двигаться на меня. Я выстрелила во второй раз и попала ему в руку. Это был промах – я целилась в голову, – но моя ошибка сыграла мне на руку, потому что в это время Джимми как раз нацеливал на меня пистолет. Уронив оружие, он схватился за грудь, а я внимательно наблюдала за ним, гадая, где он мог спрятать другой пистолет. Затем Джимми остановился, но смотрел он не на меня.

– Отзови своих горилл, иначе никогда не найдешь отца.

Голос, несомненно, принадлежал Джимми; итак, я узнала еще одну вещь: оказывается, оборотни умеют разговаривать, даже находясь в зверином обличье. Ну, если не оборотни, то полусатиры.

– Что? – спросила я, снимая палец с курка; Джимми бросил на меня хмурый взгляд.

– Я не с тобой говорю. – Он взглянул вниз, на того, кто находился в моем теле, и поморщился. – Мы можем заключить сделку; не валяй дурака, отзови его. Тони никогда не скажет тебе того, что ты хочешь узнать. Родж нравится ему там, где он находится.

– Мой отец умер.

Не знаю, какую игру затеял со мной Джимми, только ничего у него не выйдет.

Казалось, он вот-вот упадет; наверное, это было из-за потери крови, которая сочилась у него из-под пальцев и стекала на асфальт.

– Заткнись, слышишь? Я не с тобой говорю! Раздался взрыв, и я подняла голову. Приткин и Луи Сезар зря времени не теряли. Шесть мохнатых тел, взлетев в воздух, шлепнулись на землю; в живых осталось еще столько же. Луи Сезар методично разделывал на куски двоих, ловко увертываясь от смертоносных когтей, пытавшихся снести ему голову. Приткин с наслаждением палил по всем подряд: подорвав еще одну машину, он выстрелил в ближайшего оборотня, который, прежде чем упасть, с удивлением уставился на огромную дыру в нижней части своего тела. Когда с крыши микроавтобуса на него прыгнула еще одна крыса, Приткин скосил и ее – прямо в воздухе. Посыпались ошметки мяса и клочья шерсти; я видела, как они падали на сверкающий защитный круг Приткина, сразу вспыхивали и сгорали.

Странно, что до сих пор из бара не появилось ни одного существа, никто не желал проверить, что за шум доносится с автостоянки. Выстрелы – не самые тихие звуки, добавьте к этому еще и свист пуль, и автоматные очереди, и грохот взрывов. Странно было и другое: вампиры не нападали, но и не уходили с поля боя. Пятеро стояли поодаль, словно чего-то ожидая.

– Томас, сзади!

Перепрыгнув через труп огромной крысы, Луи Сезар бросился ко мне. Выражение его лица, а также крепкое словцо, вырвавшееся у меня, говорили о том, что дела мои плохи. Резко обернувшись, я увидела, что Джимми, молниеносным движением схватив за волосы тело, лежавшее у моих ног, приставил к его горлу длинные когти.

– Я же велел тебе увести ее отсюда!

Луи Сезар смотрел на Джимми, но обращался ко мне. Вернее, к Томасу, который явно не понимал, что происходит. Впрочем, меня не слишком беспокоил разъяренный вампир; все мое внимание было обращено на лапу с острейшими когтями, которые только что нанесли мне глубокую рану.