Гала - История влюбленного демона

На минуту демоница закрыла глаза, мысленно переместившись в мир своих мечтаний. Ее пальцы конвульсивно сжимались и разжимались, как будто она уже чувствовала в своих руках безвольные, разбитые горем и страданиями души…

Переведя дыхание, Либитина невольно бросила взгляд в зеркало. Она увидела свое красивое лицо с затуманившимися глазами и искривившими от зловещей улыбки губами.

— Черт! — треснув рукой по столешнице трильяжа, воскликнула она, очнувшись от мечтаний. — Где этот идиот?!

— Он здесь, дорогая! — неслышно подошедший к ней Гор, ухмыляясь, положил руки на плечи женщине. — Если, конечно, это ты обо мне!

— О! Это ты…

Либитина попыталась подняться, но сильные руки нового Повелителя не дали ей встать.

— Ты так прелестна в своей ярости, прекрасная Тина, — наклонившись, он поцеловал ее в обнаженное плечо.

Либитина хищно обняла его за мощную шею, заставляя еще ниже наклонить голову. Гор не видел, как исказилось лицо ее отражения в зеркале, как пронзительными и холодными стали глаза, а губы искривились в презрительной усмешке.

С трудом удерживаясь от того, чтобы не вонзить острые ногти в беззащитную шею Повелителя, Либитина с притворной страстью простонала:

— О, мой повелитель…

Гор выпрямился так внезапно, что она не успела спрятать ненависть, отразившуюся на ее лице. Он чуть заметно усмехнулся.

— Как идет подготовка к коронации, советник? — делая вид, что ничего не заметил, спросил Гор, все же осторожно оглядываясь вокруг. — И где твой преданный…враг?

— Кто? — она удивленно подняла брови, гадая, заметил или нет Повелитель ее яростную гримасу. — О ком ты?

— О Дирене, конечно, — невозмутимо ответил Гор. — О Дирене, дорогая.

Либитина закусила губу. Похоже, этот парень не терял времени даром. Неужели он что-то узнал об их договоре? Как это некстати!

— Ах, этот… — она пренебрежительно повела плечом и поднялась с пуфика. — Разве можно назвать его врагом? Так…Мелочь!

— Мелочь? — хмыкнул Гор. — А его Всевидящее Око? Что это за фокус?

— Всего-навсего подглядывающий сгусток материи, — фыркнула Либитина.

Гор присел на кушетку, стоявшую у обтянутой черной, расшитой золотыми узорами, парчой ширме.

— И чем он занимается, этот…сгусток?

— Подглядывает, подсматривает, — усмехнулась женщина. — Чем же еще?

— И?…

— И показывает все своему Повелителю, — помолчав, неохотно произнесла Либитина и опустила глаза.

Всевидящее Око одно время было предметом ее пристального внимания. До того, как она не договорилась с Диреном о разделе сфер их обоюдных интересов. А после того, как они четко определили, что каждому из них нужно от другого, Либитина и Дирен часто вместе смотрели информацию, добытую безобидным на вид полупрзрачным шариком, умеющим зависать в пространстве незаметно для окружающих.

Для двоих заговорщиков это был поистине бесценный шарик! Жаль только, что он не умеет передавать звуки! Это лишало их с Диреном возможности знать абсолютно все. Но, кто, где, когда и с кем встречался, они видели.

— И за мной?

— Что — 'за мной'? — насторожилась волшебница.

— За мной он тоже подглядывает?

Гор постарался, чтобы его голос звучал без напряжения, легко и даже легкомысленно. Но Либитина не поверила голосу.

— Мой Повелитель, — в притворном смирении склонила она голову, — я не знаю, как распоряжается им Дирен.

'Не продать ли мне этого заносчивого мерзавца? — мелькнуло у нее в сознании. — Нет! — остановила она себя. — Пока — рано'.

— Так узнай, моя дорогая, — неожиданно зловеще ухмыльнулся Гор.

Лицо его приобрело жесткое и холодное выражение.

— А потом доложишь мне!

Он усмехнулся и добавил с издевкой:

— Мой дорогой советник…

Проводив взглядом Пэт, Коннор медленно повернулся к Филлис, не сводившей с него тревожных глаз. Вздохнув, он как-то обреченно покачал головой.

— Коннор!

Филлис подошла к нему и опять прижалась к его широкой груди. Он обнял ее и поцеловал в закрытые глаза. Так они стояли до тех пор, пока Коннор отстранил от себя Филлис и легко провел ладонью по ее поднятому к нему лицу.

— Мне пора, малышка, — негромко сказал он.

— Пора? — Фил недоумевающе посмотрела на него. — Куда? Ты что — в самом деле собираешься отправиться…туда?

Она показала рукой вниз. Коннор невесело усмехнулся.

— Туда я еще успею. Но сначала — в монастырь.

— Но…Коннор..

Филлис прижала руки к груди.

— Я…Мы…

Коннор пристально посмотрел на нее.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я оставлю Гора в преисподней?

— Конечно, нет! Но… — Филлис провела рукой по его бледному лицу. — Коннор, ты не можешь! Это слишком опасно!

— Фил, — Коннор взял руки возлюбленной в свои, — ты помнишь, как мы вернули Памелу, когда та стала фурией?

Сердце ее тревожно забилось. Филлис облизала пересохшие губы, но не смогла сказать ни слова и только молча кивнула.

— Я повторю тебе те же слова: прошу тебя, не делай из меня труса.

— Но… — попыталась возразить она.

Коннор закрыл ей рот нежным поцелуем.

— Обещаю тебе, — прошептал он, — я буду очень осторожен…

— Ты говоришь так всегда, — с горечью выговорила Филлис. — А потом я схожу с ума и гадаю, увижу ли тебя еще раз или нет.

— Ты же сама говорила, что мы — сумасшедшие. Одним разом больше, одним меньше…

Он легкомысленно пожал плечами, и это возмутило Филлис.

— Коннор! Ты так легко говоришь об этом! Может, это потому, что не ты, а я не нахожу себе места, когда ты совершаешь свои безумные подвиги?!

— Филлис!

— Что — 'Филлис'? Ты сам сказал, что Гор спас вас с Лайена от участи Повелителя и…

Внезапная мысль заставила ее замереть на месте, не договорив. Безумная догадка пронзила ее с головы до ног. Она все поняла!

— Господи… — прошептала Филлис, широко раскрытыми глазами глядя на Коннора, — это ты…ты! Тебя выбрала Оро!

Коннор стиснул зубы и опустил глаза. Филлис всхлипнула и заколотила по его широкой груди ладонями.

— Как ты мог?! Как ты…Почему ты ничего не сказал мне… нам?!

Слезы брызнули у нее из глаз, когда она представила себе, что, возможно, больше никогда не увидела бы его! Коннор молча прижал ее к себе. А Филлис тихо плакала у него на груди. Картины далекого прошлого заставляли снова и снова сжиматься ее сердце. Коннор — Повелитель! Только не это!

Филлис отвела его руки, освобождаясь от объятий.

— Скажи мне честно, — вытерев слезы, она посмотрела ему в глаза, наполненные горечью и болью, — ты…ты сам?..