Владимир Витвицкий - Книга сновидений

— Ну… — начал новую фразу самый хамоватый ухарь, но вдруг те разрозненные удары, что послышались в ночной тишине, выстроились в приближающуюся звуковую цепь, и от этих, прежде никогда не слышанных, но отчего-то очень знакомых звуков у ухаря похолодела спина, а узкий острый нож, что был у него в руке, наоборот, сразу же нагрелся… и вылетел из руки метров на двадцать.

Потому что удар потряс тело по незнанию отважного ухаря. Черный единорог, в момент удара проявившись в свете фонарей, пронзил его своим длинным и завитым рогом, и на скаку сильно мотнув головой и красиво гривой, взмахнув рогом и им пронзенным телом, закинул его за границу аллеи. Как раз туда, где окопался готовый к бою спецназ. И снова исчез, как только тело слетело с рога.

Однако не стихли звуки быстрых копыт.

— Он разворачивается! — крикнул один из тех, что удерживал девственницу. А та, даром что подопытная собака, а может быть и не даром, даже не взвизгнула в такой ужасной ситуации.

— Ноги! — согласился с ним другой.

Бах! Бах! Бах! — принялся палить из автоматического пистолета по приближающимся звукам третий, вероятно, самый медлительный и от этого самый решительный из них.

Удар! И снова на мгновение проявился резвящийся конь, и снова тело, как кукла, соскользнув с пронзающего рога, отлетело на несколько метров, но на этот раз, упав тяжелым мешком, осталось лежать на мокрой аллее.

— Что делать? — нарушая запрет, по шумящей рации задал науке риторический вопрос командир спецназа.

— Лучше — ничего, — посоветовал ему научный сотрудник. Не выдержав нагрузки или чего-то еще, в передвижной лаборатории погасли все приборы, и от этого Николай Леонидович почувствовал себя неуютно. Два спецсотрудника, приданных ему военным ведомством, только что, буквально на его глазах распрощались со своими жизнями, да еще так эффектно, а он ничего не смог зафиксировать. Это, безусловно, расстроило его. Ну а девственница, таким необычным образом оказавшись свободной, побежала по аллее, и как раз к нему, в лабораторию.

— Черт! — чертыхнулся ученый, увидев ее.

— Тень, — поправила его Тень, — всего лишь тень.

Николай Леонидович, вздрогнув и похолодев затылком, обернулся, но никого, естественно, не увидел. Это Тень Ангела, дав свободу действия коню, из любопытства заглянула внутрь машины, испортив своим холодным взглядом теплые приборы, а дыханием слегка подморозив науке мозги, их затылочные доли.

А когда Николай Леонидович после секундного замешательства пришел в себя, то увидел на аллее новую картину — привлеченная ради развития науки весталка, дочка одного из сотрудников НИИ, гладит пугливой, но нежной рукой бархатную щеку черного единорога, заглядывая при этом в его большие, непроницаемые глаза. Единорог, при этом, казалось, в умилении жмурил свои длинные ресницы.

"Почему он черный?" — пронеслось в голове ученого, прежде чем лопнул мыльный пузырь прекрасного видения…

Чудовищный удар потряс машину, брызнули стекла, а корпус со стороны удара смяло, словно алюминиевую банку…

Это Тень Ангела, уходя от передвижки и передвижника в ней, стеганула по корпусу хлыстом.

— Ко мне, Путеводитель! — крикнула она. — Сегодня ночь охоты, а не любви.

Услышав приказ, единорог метнулся, и от этого движения его рог, длинный и прихотливо завитый, такой прочный в пронзании врагов, стал вдруг хрупким от прикосновения руки похожей на нимфу весталки и, обломившись у самого своего основания, со звуком пустой пластмассовой канистры упал на мокрый, слякотный асфальт. Тень ногой поймала стремя, вспрыгнула в седло, и направила уже невидимого коня вдоль аллеи…

— Ай! — вскрикнула соплячка, единорогова приманка. Слыша стук копыт и чувствуя дрожание асфальта, но при этом с любопытством склонившись над лежащим в луже рогом, она ощутила несильный, но болезненный шлепок. "По заднице, это не по лицу!" — успокоила она себя, упав на колени в эти же самые лужи, и наконец-то утерла рукавом сопливый нос.

— Отойди от него! — с трудом выбравшись из покореженной лаборатории, закричал научный сотрудник Николай Леонидович. — Он может быть опасен! Радиоактивен! — выкрикивал он на ходу, спеша к в силу возраста не в меру любопытной подопытной мыши. — Тем более, он принадлежит науке, — пояснил ученый, хватая девчонку за руку оттаскивая от любопытного ей предмета.

— Что делать? — по рации снова услышал он голос командира спецназа.

— Что делать? В оцеплении стоять! И пусть пришлют нам хотя бы сапера — у меня погорели все приборы.

— Что же ты, гаденыш вислозадый, сам в своей лаборатории не сгорел? — вслух, но не так чтоб очень зло удивился раздражению научного сотрудника спецназовец и переключил частоту:

— Нам нужен сапер. Да, сапер, снайперов и так полно. Там, на аллее, что-то осталось, какой-то обломок, а у науки погорели все его приборы, да и машину тоже покорежило. Сам вроде бы живой, даже невредимый, только орет громко. Приказал нам оставаться в оцеплении до прибытия саперов. С девчонкой тоже все в порядке…

— Геннадий Сергеевич… — нажал новый огонек генеральный.

— Слушаю вас, господин генеральный дежурный, — быстро ответил огонек.

— Включайтесь в работу. Судя по всему, область неопределенности скоро будет у вас.

— Я знаю, данные из радиобюро постоянно поступают ко мне.

— Вот и прекрасно… и будьте ко всему готовы. Кстати, бессмертные уже в курсе, что вашим друзьям-соперникам чего-то там обломилось.

— Интересно было бы взглянуть, — заинтересовано ответила наука.

— А лучше — обменяться?

— Как там Николай Леонидович? Жив? Здоров?

— И даже рад, вот только голос сорвал. Побеспокойтесь о резервировании связи — электромагнитные возмущения неизбежны. Будьте готовы к любым неожиданностям.

— Всегда готов, — то ли бодро, то ли мрачно пообещал искушенный в науке сотрудник.

Генеральный исчез из эфира.

— Ну что, отцы-командиры, готовы вы к битве? — помолчав секунду, обратился он к военным чинам.

— В общем-то, да, — как-то несмело ответил один за многих.

— Тогда по машинам, дети мои, и прошу вас, придерживайтесь заранее оговоренного маршрута…

— Ты только погляди, отважный носорог, да они хотят подманить меня, точно так же, как и тебя, — обсуждая дела мирские, снова с конем заговорила Тень. — Они хотят, ты только подумай, поймать меня на тень не моей, заметь, а неизвестно чьей любви?!

Конь, естественно, на это ничего не ответил. Перестав быть единорогом, он снова превратился в всего лишь удобное средство передвижения.

— Они надеются, что одна тень сможет поглотить другую, — разгадала человеческую хитрость Тень. — Неужели они позабыли о законе сложения волн?