Леди и Орк - Финли Фенн
— Что? — выдохнула она. — Нет. Ты не можешь.
Затененные глаза Гримарра были суровыми, жесткими, торжествующими.
— Я могу, — сказал он. — Я сделаю это. Если ты осмелишься заговорить со мной так еще раз, хотя бы один раз, я это сделаю.
Джул почувствовала, как оседает назад; её взгляд опустился на измазанные мукой руки. Он поймал её, ублюдок. Снова этот коварный козёл использовал слабость Джул, чтобы манипулировать ею. И зачем она вообще показала, что ей не всё равно? Как она могла так быстро забыть о своих планах? О своей мести?
— Разумеется, сир, — произнесла она наконец, глядя на стол. — Я сделаю так, как вы желаете.
Он издал звук, похожий на удовлетворенное ворчание, и подслушивающие орки постепенно снова начали переговариваться, их голоса вновь слились в какофонию. Но недостаточно громкую, чтобы заглушить стук в голове Джул, сворачивающий кровь, жалкий страх. Гримарр лгал. Гримарр угрожал. Гримарр был монстром.
Наконец она снова начала раскатывать пироги, хотя теперь работала медленнее: дрожащая, истощенная и несчастная. Изо всех сил стараясь не замечать — и чтобы ей было всё равно, — как Гримарр отвернулся с полной тарелкой её еды в руке, вышел из комнаты и не оглянулся.
Глава 13
Остаток вечера прошел в дымке уборки, изнеможения и молчания.
Джул, очевидно, снова разозлила орков: Гегнир и Нарфи не смотрели ей в глаза и не разговаривали с ней. Они лишь полностью игнорировали её, начав наводить порядок — перемывать бесконечную посуду в каменной раковине с грязной водой и сметать крошки со столов и полов.
Джул пыталась помочь, но ей дали ясно понять, что её помощь совершенно не нужна; в конце концов она сдалась, опустилась на пол, прислонившись к одной из своих бочек, и уткнулась головой в колени. Она была измотана, как никогда прежде, почти с ног до головы покрыта мукой, и ей просто хотелось спать, сбежать, побыть одной.
Конечно же, этому не суждено было сбыться, потому что спустя слишком короткое время послышались чьи-то приближающиеся шаги. И когда Джул подняла на удивление мокрые глаза, она увидела Гегнира, держащего в руках большой кусок чего-то подозрительно похожего на пчелиный воск Джул из её собственного подвала.
— Дальше, женщина, — произнес Гегнир своим хриплым голосом, — ты должна сделать свечи.
Джул безучастно смотрела на него, прежде чем издать звук, похожий на смешок.
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас делала свечи? — спросила она; в её голосе слишком явно сквозило недоверие. — Прости, но я не могу. Я слишком устала. Я сделаю это завтра.
— Такова воля Капитана, — настаивал Гегнир, и под усталостью Джул снова вспыхнул гнев, такой нутряной, что почти причинял боль.
— Я, конечно, хочу уважить желания Гримарра, — процедила она сквозь зубы, — но если я попытаюсь сделать свечи прямо сейчас, я, скорее всего, свалюсь прямиком в котел с горячим воском и умру.
Это заставило Гегнира замолчать, развернуться и поспешно выскочить за дверь. Развитие событий, которое должно было бы обрадовать, но принесло лишь еще больше тревоги в живот Джул, еще больше отчаяния в её мысли. Куда он пошел? Жаловаться на неё? Гримарру, который сожжет её одежду?
Вскоре она была избавлена от дальнейших догадок неизбежным появлением самого Гримарра, решительно вошедшего в комнату с Гегниром за спиной. И снова — Джул вжалась в бочку — Гримарр выглядел в ярости.
— Что это значит, женщина, — требовательно спросил он. — Мне передали, что ты снова отказываешься держать слово. И вместо этого клянешься причинить себе вред, чтобы избежать меня?!
Боги, Джул чувствовала себя сломленной, выпотрошенной, но каким-то образом заставила себя поднять голову и встретиться взглядом с этими гневными черными глазами.
— Я не отказывалась, — устало сказала она. — Я сказала, что сделаю это завтра. Изготовление свечей может быть опасным, а я измотана, и поэтому могу наделать глупых ошибок, вот и всё, что я имела в виду.
Из горла Гримарра вырвался низкий рык, его руки сжались в огромные кулаки, его массивная фигура нависла слишком близко.
— Ты говоришь слишком много, женщина, — прошипел он. — А потом поворачиваешься и заявляешь, что имела в виду совсем другое. Это злит меня. Это позорит меня перед моими братьями.
Джул позорит его. И, возможно, именно за это Гримарр её накажет. Возможно, теперь он исполнит свои угрозы сжечь её грязную одежду и унизить её, пока Гегнир и Нарфи будут смотреть и смеяться.
По спине Джул пробежала дрожь, она крепко зажмурилась и отстраненно отметила, что сердце колотится слишком бешено, а дыхание стало слишком частым и поверхностным. От этого голова закружилась, комната медленно поплыла перед глазами; что сделает Гримарр, если она забьется в истерике, если рухнет к его ногам, если будет умолять, торговаться, раздавать обещания, что угодно…
И без предупреждения, безжалостно, в её мысли ворвалось воспоминание об Астине, яркое и неумолимое. Его высокая, красивая фигура, властно и грозно нависающая над ней, хлыст, крепко зажатый в руке. Его голубые глаза, бесстрастно наблюдающие за тем, как она умоляет, торгуется и рыдает…
Но в конечном счете это ничего не изменило. Астин всё равно сделал то, что намеревался, и, возможно, даже с большим удовлетворением и мстительностью, чем до этого. А после, когда он пришел к Джул в постель и прижал её перебинтованное тело к своему, шепча обещания нанять лучших лекарей в королевстве, она даже молила его о прощении, в то время как он улыбался с высшим удовлетворением человека, который не сделал ничего дурного.
И, возможно, Джул воспринимала этого орка отдельно от Астина, отличающимся от Астина — в то время как на самом деле они были очень похожи. И если бы Джул могла повернуть время вспять и вернуться в тот ужасный день с Астином, она бы отказалась умолять, рыдать или просить. Вместо этого она бы не дала ему ничего. Только отстраненную, безразличную пустоту.
Позже она работала над этим — как над маской, которую можно надевать и снимать с разной степенью успеха. Но с Астином это помогало, и, хвала богам, помогло и сейчас: этого оказалось достаточно, чтобы она подняла глаза, посмотрев сквозь уродливое лицо Гримарра на мерцающую каменную стену позади него.
— Разумеется, сир, — произнесла она подчеркнуто вежливым, отстраненным голосом. — Я жду вашего наказания.
Она почти физически ощутила, как огромное тело Гримарра дернулось, шагнув ближе.
— Ты будешь смотреть на меня, когда говоришь со мной, — прорычал он; поэтому Джул посмотрела, расфокусировав взгляд, моргая, глядя на
