С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

честным, – пробормотала на выдохе. – Теперь, когда ты обо мне знаешь все, как мы поступим дальше?

– Сколько тебе надо времени, чтобы собрать вещи? – немедленно спросил он, да с такой подозрительной охотой, что захотелось потушить последнюю свечу и устроить ему темную.

– Ты серьезно? Больше не считаешь идею изображать супругов хорошей?

– Идея неплоха, но в замке стало шумно… – Он многозначительно примолк.

– Между прочим, соглашение я подписывала собственной рукой, своей росписью, а не Ивонны Артисс! – не моргнув глазом соврала я.

– И суетливо.

– Ладно, просто скажи свои условия, – сдалась я.

– С этого момента ты будешь приходить ко мне прежде, чем принимать решения.

– А если я просто захочу купить булавки?

– Решения, не связанные с покупками.

– А лошадь?

– Тебе хватит трех дней, чтобы собрать вещи? Скоро полнолуние, отличное время расторгнуть брак…

– Господин Мейн, вы же темный маг! Никогда не подумала бы, что опуститесь до шантажа, – с фальшивым неодобрением покачала я головой. – Ты же в курсе, что принимать общие решения – это признак крепкой и дружной семьи?

– Ну мы же женаты, – хмыкнул Фостен.

Мы скрепили соглашение рукопожатием. Долго смотрели глаза в глаза, не расцепляя пальцев, пока внезапно сама собой не погасла последняя свеча. Казалось, кто-то невидимый дунул на язычок пламени, кабинет погрузился в кромешную темноту. Инфернальные шорохи и шепотки стали еще громче.

– Почему в твоем кабинете так жутко? – прошептала я.

Сначала Фостен зажег один огонек, и по стенам расползлись кривые, вытянутые тени. Потом, сжав между пальцами фитиль, запалил другую свечу.

Пока мы добирались до женской половины замка – а идти одна по темным коридорам я наотрез отказалась, – оплавленные свечи гасли три раза. Меня не покидало странное ощущение, будто из густого мрака за нами кто-то наблюдает.

В гостиной обнаружилось ночное собрание из подремывающего в кресле дворецкого, хмурого секретаря, как раз широко зевнувшего в кулак, и моей зареванной горничной. Разгоняя холодный воздух, она маячила туда-сюда. Огонь в камине почти погас, в зале сгущался тяжелый влажный холод, и ни одна сволочь не разворошила угли и не подкинула поленьев.

Внезапно дворецкий хрюкнул, клюнул воздух носом и пробудился.

– Доброй ночи, господин Вернон, – хмыкнула я, встав на пороге. – У вас тут поминки или вечеринка?

– Хозяйка! – страшным голосом простонала Раиса и громко всхлипнула. – Жива и здорова!

Оплавленные свечи залили пол восковыми кляксами. Скорбящие, явившиеся на женскую половину, разнесли соль от порога по всей гостиной. Нетронутый графин с варейским вином, когда-то утащенный из спальни Фостена, оказался не просто тронут, а выпит насухо, но по-прежнему стоял на подносе в центре стола.

– Вы пьяные, что ли? – протянула я.

– Служанка сказала, что господин Мейн пришел за вами, – печальным голосом пояснил Вернон и поерзал на диване.

– Мы о тебе очень сильно волновались! – принялась заступаться Раиса. – Даже господин Хэллавин очень переживал!

– Неужели? – Я бросила взгляд на секретаря.

Он как раз прикрыл рот кулаком и едва не сворачивал челюсть в очередном сонном зевке. Сразу видно, что варейское вино добротной крепости самым положительным образом сказалось на его нервной системе.

– Вы еще не оплатили заказанный сервиз, – с индифферентным видом пояснил Хэлл. – На следующей седмице его должны доставить в замок.

– И вы дружно решили выпить за упокой моей души? – с иронией предположила я.

– За милосердие и здравомыслие господина Мейна в темные дни, – пафосно объявил Вернон.

– Прозвучало так, будто вы тут не только пили, но и молились, – со смешком заметила я.

– Хозяйка, а что у тебя такое на лице? – вдруг присмотрелась Раиса, слегка сощурившись. – Ты ранена! Хозяин превращался в зверя?

– Я сейчас тоже превращусь в зверя, если вы дружно не прекратите нести чушь, – раздраженно проговорила я. – Безмерно благодарна за беспокойство, но давайте расходиться по комнатам. Мне кажется, господа, вы задержались на женской половине.

– Вы правы, леди Мейн, – согласился Вернон и, держась за поясницу, тяжело поднялся с дивана. – Только Тобольда заберем и пойдем. Бедняга так заливался слезами, что пошел умыться в туалетную комнату и пока не вернулся.

В ванной повара не оказалось. В большом зеркале отражались трепетные огоньки свечей, в углах лежала глубокая темнота. В большой задумчивости мы с Раисой переглянулись.

– Куда он мог деться? – пробормотала я.

Внезапное исчезновение замкового шефа, помноженное на гадкое ощущение, будто за нами наблюдают старые стены, рождало весьма странные мысли. Казалось, Рокнест его поглотил.

– Может быть, в гардеробную случайно завернул или под кровать закатился? – предположила Раиса. – В потемках-то не грех заблудиться, а у нас тут вдруг все свечи погасли. Заново пришлось зажигать. Я быстренько проверю, может, горемычный закрылся в шкафу и выйти не может…

Внезапно со стороны глубокой широкой ванны, в которой было так приятно поваляться, взбив розовую пену с густым запахом пачули и чего-нибудь еще типично мужского, типа цветка апельсина, донесся странный звук. Нечто среднее между кряканьем и слабым рыком.

– Вы слышали? – остановила я бравую троицу.

– Монстр на озере завыл? – шепотом уточнил Вернон.

– А в озере живет монстр?! – охнула Раиса, прижав к груди сжатые кулачки.

– До сегодняшнего вечера не было, – пробурчал Хэллавин, но одним ухом в сторону окна внезапно повернулся, словно именно этим ухом лучше слышал.

В холодной тишине потек сладкий довольный храп. С трудом воздержавшись от емкого словца, я приблизилась к медной ванне. На дне, положив под голову поварской колпак, а под щеки сложенные ладони, вдохновенно храпел потерянный повар. Сверху он был прикрыт еловой ветвью. Видимо, спасался от первородного зла.

– У меня только один вопрос… – уперев руки в бока, повернулась я к сбившейся в кучку троице.

– Мы скорбели! – немедленно принялся защищаться Вернон.

– Я провела в кабинете господина Мейна меньше получаса, – заметила я. – Как за это время вы умудрились доскорбеться до моей ванны?!

– Мы искренне и отчаянно скорбели! – пробормотал дворецкий.

– А еще Тобольд плохо переносит крепкие напитки, – пояснил Хэллавин. – Наследие корабельной жизни. У него сразу начинается морская болезнь. Обычно он воздерживается, а тут так расстроился, что начал скорбеть энергично и залпом.

– Так… – Я выдохнула и вдруг снова почувствовала себя начальником, попавшим на корпоратив, где абсолютно все менеджеры по продажам пошли в страшный разнос. – Вытащить его из ванны, отнести… отвести в комнату и разойтись. Узнаю, что вы решили отпраздновать мое счастливое возвращение, – всех оштрафую!

– Я не получаю жалованье, – нахально напомнил Хэлл, намекнув, что ему любая денежная угроза нипочем.

– Приедет сервиз, выдам половину тарелок! – пригрозила я.

Из ванны повар вытаскиваться решительно не желал и отмахивался от нас, как от нечисти, еловой веткой. Приводили в чувство холодной водой, полившейся прямиком на голову из душевой