Йога, тыква, два хвоста - Наталья Викторовна Маслова

— Откуда вам известно о дневниках? — спросил Вейн. Его голос потерял всякую теплоту, даже искусственную. В нём было лишь стальное лезвие.

— Из того же архива, — солгала я, повернувшись к нему. — В описи имущества, переданного в королевскую библиотеку после её… отъезда, был пункт «личные бумаги». Только самих бумаг на полках нет. Я подумала, может, вы, как её близкий коллега, взяли их для изучения? Чтобы продолжить её работу.

Это была опасная игра. Я обвиняла его в сокрытии улик, прикрываясь благородным предлогом.

Лицо Вейна стало совершенно непроницаемым.

— Вы ошибаетесь, леди Кирсанова. Никаких дневников я не видел. А архив… — он сделал едва заметную паузу, — был приведён в порядок до того, как туда допустили посторонних. Во избежание распространения опасных заблуждений. Методы леди Арианны были не просто новаторскими. Они были… временами недопустимыми и крайне опасными. В итоге привели её к печальному финалу. Я бы не советовал вам идти по её стопам. Даже с вашей экзотической «йогой».

Угроза прозвучала мягко, обёрнутая в заботу. Идеально.

В этот момент Трюфель, до сих пор тихо сидевший у моих ног, вдруг потянулся и «нечаянно» задел лапой низ тяжёлой портьеры у стены. Полотно дрогнуло, и на секунду обнажилась не стена, а… дверь. Небольшая, потайная, почти неотличимая от панелей.

Вейн замер. Его янтарные глаза сверкнули холодным, хищным светом. Он понял, что это не случайность.

— Ваш фамильяр слишком любопытен для своей же безопасности, — произнёс он ледяным тоном.

— Просто полностью разделяет интерес хозяйки к истории медицины, — парировала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Простите за беспокойство, милорд. Благодарю за консультацию.

Я быстро собрала сумку, не спуская глаз с Вейна. Он не двигался, лишь смотрел на нас с Трюфелем взглядом человека, который только что увидел в своём доме незваных и преступно умных и изворотливых грызунов.

Мы вышли из особняка под пристальным взглядом мажордома. Только когда ворота закрылись за нами, я позволила себе глубже вдохнуть колкий ноябрьский воздух.

— Ну? — мысленно спросил Трюфель, запрыгивая на рукоять помела. — Получила то, за чем пришла?

— Больше, чем хотела, — прошептала я, мысленно подгоняя метлу. — Он знает о дневниках и не отрицал их существование. Сказал, что «не видел». Более того, лорд Вэйн намеренно очистил архив. Чтобы скрыть не «опасные заблуждения», а неудобную правду. Ещё в его кабинете есть потайная дверь.

— План «Б»? — спросил Трюфель, оглядываясь на мрачный особняк, тонувший в сумерках.

— План «Б», — подтвердила я, направляя Корнелию не домой, а к тёмному, неосвещённому переулку неподалёку. — Только сначала нам нужно найти того, кто знает, куда ведёт эта дверь, и у кого есть ключ. Магистр Дэйр сказал про аптекарский флигель и подвал. Думаю, пора проверить его информацию. Если он дал нам карту, значит, где-то рядом должна быть и лазейка.

Особняк Вейна остался позади, но холодный, оценивающий взгляд его хозяина, казалось, всё ещё с угрозой буравил мою спину. Мы нашли первую ниточку. Потянув за неё, мы могли размотать весь клубок… или запутаться в нём насмерть. Только отступать уже было некуда.

Глава 24

Скелеты в кладовке

Ночь над затихшим кварталом была не чёрной, а густо-синей. Словно бархатной, прошитой редкими жемчужинами звёзд. Идеальная для того, чтобы остаться незамеченным. Я приземлила Корнелию в тени высоких кустов, окаймлявших служебный двор.

— Жди здесь, — мысленно приказала я помелу, проводя рукой по её тёплой рукояти. — Если что-то пойдёт не так… создай шум. Самый громкий, на какой только способны.

— «Что-то пойдёт не так» — это мой девиз с момента, как ты решила проведать лорда-паука в его логове, — проворчал Трюфель, растворяясь в тени, чтобы слиться с темнотой. Его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Но ладно. Я начеку.

Аптекарский флигель был низким, приземистым зданием из тёмного камня, похожим на уснувшего каменного зверя. Здесь не было роскоши главного дворца. Только практичность и лёгкий, стойкий запах сушёных трав, пропитавший самые стены. Согласно пергаменту Дэйра, нужный подвал находился в восточном крыле. Магистр не солгал: заваленная пустыми бочками из-под настоек дверь действительно была неприметной и не запертой на серьёзный замок. Лишь на засов изнутри.

«Во избежание распространения опасных заблуждений», — сразу вспомнились слова Вейна. Он явно постарался, чтобы сюда не совали нос.

Мне потребовалось несколько минут тихой работы с тонким лезвием из набора травника, чтобы отодвинуть засов. Дверь, скрипнув, подалась, впустив в ночь струю затхлого, холодного воздуха. Пахло не травами, а пылью, сыростью и долгим запустением.

— Приветствуем в царстве пауков и мыслей о плохих решениях, — мысленно просигналил Трюфель и первым проскользнул в чёрный прямоугольник проёма.

Я зажгла маленькую, неярко сияющую сферу. Скромный фокус, которому научил меня Дэйр на одном из первых уроков контроля магии. Мягкий серебристый свет выхватил из тьмы узкую каменную лестницу, ведущую вниз, и груды хлама по бокам: сломанные стулья, пустые полки, свёртки истлевшей ткани.

«Личные заметки. Не для отчётов», — вспомнила я слова мага.

Спуск показался нам бесконечным. Воздух становился всё холоднее и более затхлым. Наконец, лестница упёрлась в небольшую подвальную комнату. Вернее, в то, что от неё осталось. Посередине стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, свитками и причудливыми стеклянными инструментами, покрытыми толстым слоем пыли. Полки вдоль стен гнулись под тяжестью книг, ящиков и гербариев. Но это был не хаос, а застывший порядок, внезапно брошенный и забытый.

Сердце защемило. Это было личное пространство Арианны. Здесь осталась жизнь пропавшей целительницы.

— Скелеты, говорил маг, — Трюфель прыгнул на стол, осторожно обходя чернильницы. — Пока вижу только бумажных призраков и очень много пыли. Ах, да, вот и кости.

Он указал лапой в сторону угла, где на отдельном столике под стеклянным колпаком стоял изящный, почти целиком собранный скелет… лесной мыши. Рядом аккуратно лежали зарисовки, помеченные стрелочками и заметками о строении суставов.

Я невольно улыбнулась. Магистр Дэйр, как всегда, оказался склонен к драматизму. Но метафора была точна. Здесь хранились «скелеты» её мыслей и открытий.

Неторопливо подошла к главному столу и осторожно, стараясь не поднять облако пыли, развернула верхний лист в стопке. Чёткий, уверенный почерк. Не отчёт, а поток сознания.

«…Мирадия сегодня снова плакала в подушку. Говорит, что её ненавидят за слишком пышное тело. Только она ошибается. Завидуют и не принимают принцессу за то, что она