Йога, тыква, два хвоста - Наталья Викторовна Маслова
Он вытащил из складок плаща не свиток, а маленький, истрёпанный на сгибах клочок пергамента и аккуратно положил его на мой рабочий стол.
— Аптекарский флигель. Восточное крыло, подвал. Там она вела свои личные заметки. Не для отчётов, а для себя. Отец очистил архивы по чьему-то приказу, но это… это она спрятала. Возможно, от него же. Ваша «йога» и «дыхание» там не помогут. Это место, где царит тишина, которую боятся нарушить даже крысы.
Он повернулся к выходу, но на пороге задержался, не глядя на меня.
— перестаньте действовать так безрассудно и прямолинейно. Вы не на дуэль вызываете. Вы играете в тени с теми, кто живёт в ней веками.
Брюнет вышел бесшумно, растворившись в королевском саду. Я подошла к столу и взяла пергамент. Холодный, почти невесомый. Это была не помощь, а оружие. Вручал мне, потому что сам уже не мог его держать. Лорэлл был не союзником, загнанным в угол зверем, толкавшим меня вперёд в отчаянной надежде, что я справлюсь с тем, с чем он не смог.
Трюфель прыгнул на стол, обнюхивая воздух.
— Этот маг сегодня в особенно мрачном настроении. Он дал тебе опасную карту. Только готовы ли вы раскопать все грязные тайны дворца?
— Сначала нам надо сходить к лорду Вейну, — сказала я, пряча пергамент за потайной ящик в стене, откуда его точно никто не выкрадет. — С официальным визитом. Заказать успокоительное для принцессы. После нашего разговора ей оно точно понадобится.
— Блестящая идея идти прямо к пауку в паутину ещё и в таком настроении, — недовольно прошипел Трюфель и с неодобрением посмотрел на меня.
— С настроением коллеги, которую заинтересовали его старые работы с леди Арианной, — ответила я.
Страх сжался внутри в твёрдый, холодный ком. Дэйр назвал Вейна «дверцей в чулан». Значит, за ней — либо ответ, либо крупные неприятности.
Глава 23
Потайная дверь
Трюфель, перестав ворчать, пристально посмотрел на меня. Его зрачки расширились в полумраке комнаты.
— Ты уверена, что поступаешь мудро после всего, что сказал маг? Он называет Вейна чуланом со скелетами. Идти туда одной — всё равно, что сунуть голову в пасть спящему василиску.
— Не одна, — поправила я, натягивая более тёмный, простой плащ поверх домашнего платья. Официальные визиты требуют официального платья, но сейчас нужна была свобода движений и… незаметность. — Со мной будешь ты. Корнелия будет наготове у входа.
— Утешительно, — проворчал кот, но его хвост выпрямился, а уши настороженно повернулись, ловя каждый шорох за окном. — Какой предлог? «Здравствуйте, лорд Вейн, я тут мимо проходила. Решила зайти спросить, не вы ли помогли избавиться от неудобной целительницы?».
— Предлог самый что ни на есть легитимный, — сказала я, открывая шкатулку с образцами трав. — «Успокоительный сбор для её высочества принцессы Мирадии после пережитого волнения». Его состав, кстати, был разработан совместно леди Арианной и лордом Вейном. Об этом есть запись в открытом реестре аптекарского приказа. Я проверяла. Это даёт мне право консультироваться с соавтором рецепта… Особенно если состояние пациентки значительно ухудшилось.
Выбрала несколько флаконов с настойками, которые действительно могли бы помочь Мирадии, если бы она была в состоянии их принять. Действуя строго по правилам, я лишала Вейна возможности просто вышвырнуть меня вон. Отказ помочь принцессе — уже не просто дурной тон, а роскошная заявка на многолетнюю королевскую опалу.
Дорога в южный квартал, где располагались особняки знати, заняла на помеле не больше десяти минут. «Дворец» Вейна был именно таким, каким я его и представляла после слов Дэйра: солидным, мрачноватым, с прекрасной, но подёрнутой зимней дрёмой садовой оградой. Он не сиял богатством, а веско говорил о древности рода и предпочтении теней яркому свету.
Меня встретил немолодой, бесстрастный мажордом. Услышав имя и официальный повод, он, не моргнув глазом, проводил меня в кабинет явно учёного. Воздух пах старым пергаментом, консервирующими травами и… чем-то едва уловимо горьким, как полынь. На полках стояли не книги по геральдике, а фолианты по алхимии, анатомии и редким видам магической флоры.
Лорд Вейн поднялся мне навстречу из-за массивного стола. Он был высок, сухопар, с лицом аскета, на котором время выгравировало не морщины, а жёсткие, решительные линии. Его глаза, цвета тёмного янтаря, изучали меня без любопытства. Лишь с холодным профессиональным интересом.
— Леди Кирсанова, — его голос был тихим, но отчётливым, будто скользящим лезвием. — Неожиданно. Мажордом говорит, вы обеспокоены состоянием принцессы и ссылаетесь на старые работы. Чем я могу быть вам полезен?
Он не предложил сесть, это было проявлением неуважения.
— Вашей экспертизой, милорд, — я поставила на край его стола свою сумку с флаконами. — Рецепт «Лунного шалфея», соавтором которого вы значитесь. При постоянном стрессе, который испытывает её высочество, классическая формула может дать нежелательные побочные эффекты. Я хотела уточнить пропорцию корня валерианы в связке с дремотником. В архивах остался лишь конечный вариант, но не черновики с обоснованием.
Я говорила уверенно, смотря ему прямо в глаза. Это был проверочный выстрел. Если он увлечётся, начнёт спорить о пропорциях — он всё ещё учёный. Если же резко сменит тему или попытается отделаться, то только с виду благообразный и безобидный старичок не так прост и скрывает нечто большее.
Вейн медленно обвёл взглядом мою сумку, потом снова поднял его на меня.
— Вы… скрупулёзны, — произнёс он, и в его голосе прозвучала тень чего-то, похожего на уважение, но тут же погасла. — Черновиков не сохранилось. Леди Арианна была перфекционисткой. Всё лишнее сразу же уничтожала. Конечный вариант рецепта точен. Побочные эффекты возникают лишь при грубом нарушении технологии приготовления, чего, я уверен, вы не допустите.
Отказ. Чистый и жёсткий. В его словах прозвучало имя «Леди Арианна». Не «покойная леди» или «несчастная женщина», а именно так, будто она только что вышла из комнаты.
— Жаль, — вздохнула я, делая вид, что собираюсь уходить, и будто случайно провела рукой по краю стола. — Её методы были новаторскими. Особенно в части психосоматики. Говорят, она вела личные дневники, где связывала физическое здоровье с душевными травмами. Уникальный подход для Тейра.
Я не смотрела на него, но кожей ощутила, как воздух в кабинете стал гуще. Наступила тишина, которую, как сказал Дэйр, «боятся
