Жена в наказание, или Дракон в наследство - Надежда Игоревна Соколова

задумалась, а потом предложила:

– Давай снимать мне стресс.

– Как? – уточнила Аннет, наконец-то закрывая дверь, подходя поближе и садясь в кресло напротив.

– Будем развивать мои легкие. Во время родов пригодятся.

И видя, что Аннет ничего не понимает, Наташа со смешком пояснила:

– Петь будем. Ну, или выть. Кто на что учился.

– А… Ты считаешь, это нормально? Ну, петь в твоем положении? – осторожно спросила Аннет.

– А я что, неизлечимо больна, что ли? – фыркнула Наташа. – Ты как скажешь, Ань. Пить мне нельзя. Но петь-то можно. Так что давай, присоединяйся. Тем более, слова ты знаешь, учила в школе со своими учениками.

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына 3 .

Наташа пела размеренно, громко, заунывно. Точно выла. Откинувшись на спинку кресла, она получала наслаждение от песни, ну и заодно спускала таким образом пар. Там, на Земле, отец с матерью любили петь именно это после трех-четырех рюмок водки. Тогда Наташа не понимала их выбора, считая, что можно найти что-то повеселей. Но сейчас она поняла, что именно эта песня была идеальной в трудных жизненных ситуациях.

А через дорогу,

За рекой широкой

Так же одиноко

Дуб стоит высокий.

Они с Аннет пели на пару, расслабляясь, релаксируя и не думая о тех, кто остался за стенами комнаты. Пусть их. Наташа отдыхала.

Глава 42

День начался нормально, ну относительно, конечно, если не задумываться о многочисленных разнообразных новшествах жены и сестры. Но все же Гарольд был доволен своей жизнью и не видел причин для раздражения или злости. Он плотно поужинал, наевшись каши с мясом и запив ее безалкогольным партоком, сладковатым напитком, помогавшим восстанавливать силы. Затем получилось пару часом полетать, размять крылья. Как раз до дождя. После, когда с неба полились холодные противные струи, Гарольд встретился в одной из гостиных с представителями семей высшей аристократии. Следовало обсудить подготовку к Большой охоте, которая должна будет пройти через месяц в лесу императора.

Большая охота всегда посвящалась Лорану, богу-покровителю драконов. Считалось, что, как Ронисса была прародительницей оборотней, так и Лоран являлся прародителем драконов. Ему поклонялись до сих пор, спустя века после появления на земле первого дракона.

Обсуждение завершилось на позитивной ноте, обе стороны разошлись по своим делам. И буквально сразу же дворец содрогнулся от излишне громкого и заунывного воя. Гарольда передернуло при первых же звуках. Что за?.. Кому захотелось повыть на не существующую луну?!

Между тем услышанные звуки начали внезапно складываться в слова, и Гарольд догадался, что слышит не вой, а пение. Довольно своеобразное, конечно, но все же пение. Гарольд нахмурился. Какому идиоту пришло в голову так петь?! «А через дорогу, За рекой широкой, Так же одиноко

Дуб стоит высокий», – сложились слова. И личность идиота сразу прояснилась. Натали! Кто еще может петь песни с подобным сюжетом?! Никого другого непонятный дуб волновать не будет!

– Аршаранах! – выругался Гарольд и широким шагом направился к покои ненаглядной супруги, выяснять, что и когда успело произойти.

Чем ближе он походил, тем громче делалось пение.

Распахнув дверь, Гарольд замер статуей на пороге. Натали находилась в спальне не одна. Рядом с ней, в соседнем кресле, сидела Аннет. И тоже выла!

– Что здесь происходит? – нахмурился Гарольд. – Какой упырь вас покусал?

– О, явился, – пробормотала Натали, наконец-то обрывая проклятую песню. – И не запылился даже. Слушай, уйди, дай попеть нормально.

– От вашего пения уши закладывает! Как волки воете!

Женщины переглянулись.

– Магия, – пожала плечами Аннет, – могла сработать. Почему – кто его знает. Тут иногда случаются сбои.

Она поднялась из кресла, повернулась к Натали.

– Я пойду.

Та кивнула.

Аннет молча проскользнула мимо Гарольда. Он не стал ее задерживать и тщательно закрыл за ней дверь. И только после этого обернулся к Натали и требовательно спросил:

– Так что случилось?! Почему вы обе выли?!

– Мы пели, – отрезала Натали.

– Причина?

– Аннет замуж выходит. Ей надо со свободной жизнью попрощаться.

Гарольд едва не заявил, что выть тогда нужно Джеффри, а не Аннет, но вовремя прикусил язык.

– А ты? – спросил он.

– А я беременна. Седьмая неделя.

Гарольд переваривал новость долго, секунд пять-семь, не меньше.

– И поэтому надо выть? – уточнил он, наконец.

– Я пела!

– Оно и слышно было. В каждом углу дворца. Так что страшного в беременности?

Натали высказалась, причем нецензурно. Гарольд только головой покачал. И это его жена, будущая мать его детей!

Наташа сидела в их с Аннет кафе, мрачно смотрела на меню – тонкую книжечку в кожаном тиснении, с золотыми буквами на обложке – и пыталась думать. Не думала, нет, именно что пыталась. Сегодня вечером должен состояться девичник у Аннет. Здесь, в этом помещении, сразу после закрытия кафе. Придут три-четыре ее подружки, несколько фрейлин. Ну и сама Наташа. И вот они, заразы такие, будут пить и петь! А Наташе остается только последнее! Безалкогольного шампанского здесь не придумали, так что придется довольствоваться легким аршассом – чем-то вроде сидра, только из местных ягод и без малейшего процента алкоголя.

Настроение было отвратительным. Снова хотелось выть. И если бы не десяток клиентов в зале, Наташа с удовольствием повыла бы. Но нельзя, если хочется получить прибыль в этом месяце. А прибыль Наташа хотела, очень хотела.

Нет, она и ребенка хотела, но теперь, когда узнала, что беременна, почувствовала себя загнанной в ловушку. У нее только начало получаться! Бизнес стал приносить прибыль, она ощутила себя свободной, финансово независимой женщиной. И что? Из-за самодура мужа ей придется несколько месяцев оставаться дома! А телефон тут, между прочим, еще не придумали! Ну и как она будет руководить процессом?!

– Когда ты встречаешься с отцом? – подсела за ее столик счастливая до неприличия Аннет.

– Завтра, после обеда.

– Боишься?

– Скорее, нервничаю. Бизнес, налоги, казна – это все хорошо, но не нужно забывать, что здешние мужчины насквозь патриархальные. А ну как свекор посчитает, что этот