Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова

Если Лит-Тир завёл роман со служанкой, это могло бы быть поводом наконец-то вышвырнуть эту падаль из Дворца. Дядя, конечно, может огорчиться, но если у меня будет настолько серьёзный повод…

— ..Я видел, как он забирался в окно к леди Мин.

..

Что?!

Я сжал руку, чувствуя, как треснул под пальцами нефрит.

Да как эта крыса вообще посмела?!

Мин-Мин, она… Ценна.

Нет, бесценна!

Мин-Мин — подарок и просьба тётушки Рениты и дядюшки Лина… А все их дары бесценны, и они очень редко о чём-то просят.

И это, конечно, делает Мин-Мин бесценной вдвойне.

Я уже решил, что женюсь на ней, как только взойду на престол официально! Она станет отличной Императрицей, и так она будет всегда со мной…

Но теперь. Что будет теперь?

— Ты говорил кому-нибудь об этом? — вот он, самый главный вопрос. Потому что женщина, честь которой поставлена под вопрос, не может стать императрицей. Тётушка Фаэн этого не одобрит. И ради Мин-Мин я буду спорить, конечно… Но, в отсутствие моей матери, Фаэн Шо — мать матерей этих земель, глава гарема, женщина, фактически исполняющая обязанности вдовствующей императрицы. И, в соответствии с традициями, ей решать вопрос с моим браком. Она и так не была в восторге от Мин-Мин, называя её вульгарной девкой; если честь Мин-Мин будет поставлена под вопрос…

— Со мной было несколько слуг, — ответил кузен.

— Позаботься о том, что они никому ничего не рассказали.

— Конечно, мой царственный брат. Я…

— Прямо сейчас! — рявкнул я, и волна бешеной магии пронеслась вокруг, заставив блестящих карпиков, мечтающих стать драконами, броситься врассыпную.

Это они правильно: мне нынче не до них.

Кузен Ван подскочил и исчез с глаз моих. Кузен Одэ Фаэн, с другой стороны, разлил вино по нашим чашам. Веер в его руках небрежно сложился и разложился, танцуя.

— Не волнуйся, о царственный брат: я уверен, слухи удастся подавить. В конечном итоге, никто из нас всерьёз не верит ни во что эдакое: мы говорим о леди Мин, в конце-концов. Она, несмотря на возраст, на удивление прямолинейна и наивна — возможно, её нрав, возможно, издержки орденского воспитания. Я слышал, что среди последователей высших путей царят на удивление простые нравы… Полагаю, это нормально для людей, посвятивших себя делам духовным, а не земным. Увы, про нас, людей земных, того же сказать нельзя. И тот факт, что леди Мин этого не понимает, делает её лёгкой жертвой для бесчестных лжецов. Таких, как этот Лит Тир; крысиную породу ни с чем не спутаешь, в конце концов: не зря говорят, что зверь, в которого способен превращаться маг, хорошо передаёт суть.

Я выпил вина, чувствуя клокочущую в груди ярость.

— Мин-Мин утверждает, что он — просто друг, — отметил я. — Брат по ордену, если хочешь.

— О, она наверняка верит в то, о чём говорит. Это милое, наивное, невинное создание… Что ты будешь ждать от юной девы вроде неё? Но в глазах общества, равно как и в глазах большинства, мужчина и женщина никогда не бывают “просто друзьями”. И… действительно ли ты веришь, что мотивы этого крысёныша так уж чисты?

Я скривился:

— Этот выродок… Неужели он не может вести себя нормально?

Старший кузен цокнул языком.

— Ах брось, царственный брат, этот крысёныш — ублюдок служанки. Его отцом может быть кто угодно, начиная от дворовых псов заканчивая низшим демоном. Кто станет удивляться, что он имеет низкие повадки и грязную душу? Это всего лишь закономерно.

Я кивнул, мысленно согласившись со старшим кузеном. Именно это волновало тётушку Фаэн: тот факт, что орден Лисьих Шагов прислал в качестве моего компаньона грязного ублюдка, шокировал и расстраивал её.

Поэтому, возможно, она была с ним немного слишком строга. Её можно понять, впрочем: крысёныш раздражал, он ухитрился за какие-то несчастные месяцы рассориться со всеми, шокируя своей подлостью и трусостью. Везде, где случались какие-то неприятности, был этот выродок. И почему только в звериные ордена принимают всякое отребье прямо с улицы? Я понимаю, благородство и желание помочь, возвышенные идеи. Но ясно же, что некоторых просто невозможно перевоспитать!

Только маленькая Мин-Мин, наивная как она есть, и наш общий учитель, что считает своим долгом быть великодушным по отношению ко всем, до сих пор защищают жалкое создание.

Это больше всего раздражает: это близкие мне люди, в конце концов. И я уверен, наглый крысёныш специально перетягивает их внимание! Он просто пользуется тем, что они слишком чисты для этого мира и ходят над землёй, не прикасаясь к грязи. В данном случае, защитить их от него — это мой долг, разве нет?

— Леди Мин выросла в достойном обществе высших магов, — отметил я. — Она не понимает, на что способна уличная крыса, и искренне верит, что он — её друг.

— Да, — мягко ответил старший кузен, элегантно сложив веер. — И заметь, о царственный брат, это существо совершенно необучаемо. Что, возможно, неудивительно: пусть он и провёл несколько лет в ордене, но начал на помойке. Кто бы привил жалкой твари достойные манеры?

— Это правда. Он просто не способен вести себя нормально, похоже… Как я могу защитить достойных людей от него?

— Почему бы нам не преподать ему урок, который он поймёт? В конечном итоге, кем бы он себя ни вообразил, он родился в канаве… И, возможно, пришло время напомнить ему об этом.

..

— Чего ты на самом деле хочешь от леди Мин?

— Она — мой друг.

— Не лги.

— Я говорю его высочеству исключительно правду, — он стоял, весь напрягшись, как натянутая струна, и не отводил взгляда.

Крысёныш бесил.

Особенно его глаза.

Все знают, что недавно он наколдовал себе глаза, как у старшего кузена — янтарь в тёмной оправе, фамильная черта рода Фаэн. Но там, где цвет кузена был чист и сиял магией, глаза Лит-Тира были холодны и мертвы, как у пустой стекляшки.

Фальшивка, куда не посмотри.

Лживая, жалкая, подлая крыса.

И ещё и к тому же тупая.

Он никогда не отводит взгляд там, где все кланяются и умоляют; он идёт против меня будто специально, пытается присвоить себе моё. Мин-Мин тратит на него время, которое тратила бы на меня, если бы он не морочил ей голову; он перетягивает на себя похвалы учителя, как будто действительно может превзойти меня, сына богини, в