Миссия: соблазнить ректора - Ефимия Летова

class="p1">Миар сам — сам! — проявил какую-то инициативу по отношению ко мне. Гладил… нежил. Какая мне разница, что за идиотские сказки предпочитал при этом рассказывать? А я, вместо того, чтобы подыграть, изобразить льстящее мужскому самолюбию чувственное томление, на самом деле это пресловутое томление почувствовала — и испугалась.

Нет мне прощения.

* * *

Шаэль смотрела в пол и действительно казалась бледной, даже какой-то непривычно осунувшейся. В обед и за ужином она почти ничего не ела, что совершенно было на неё не похоже.

— Ты не заболела? — не выдержала я, хотя к разговорам не стремилась — мне было о чём подумать.

— Всё отлично, — вяло пробормотала Шаэль. С отвращением посмотрела на тарелку, где одинокая картофелина уныло ожидала своей участи.

Это было на неё совсем-совсем-совсем не похоже!

— Осваиваешь новую диету? — предположила я.

— А? Что? Нет. Нет, ничего такого…

Я не стала её пытать. Тем более, что у меня появилась новая и совершенно «гениальная» мысль. Её гениальность, собственно, заключалась в простоте: пойти и обыскать комнату ректора на предмет Ключа, пока он дежурит в хранилище.

У этого плана имелись явные недостатки. Например, замок мог быть зачарован, как и в хранилище. Или ректор мог вернуться из сырого подвала в тёплую постельку, плюнув на незадачливого воришку. Или Ключа и вовсе могло в комнате не обнаружиться — Эстей же не просто так предпринимал попытки обокрасть своего «друга». Куда логичнее было бы хранить ценность в столичном банке. Или — эта мысль пришла мне в голову случайно — в академическом хранилище. Лежит себе ключик в какой-нибудь колбе, засыпанный чем-нибудь невинным, сыпучим и непрозрачным… Отличная идея.

Но кто не рискует, тот потом обесчещенный в Этический суд бежит, сверкая пятками. Если даже ректор меня и поймает…

…просто решит, что я такая же, как те самые девицы, что штурмовали его спальню раньше. Вряд ли он подумает обо мне хуже, чем думает уже. И вряд ли вышвырнет — просто посмотрит сверху вниз, презрительно сморщится, а каряя часть радужек окончательно вытеснит зелёную.

Мрак, а вдруг тех самых девиц тоже посылал Эстей?

Если бы Шаэль не впала в несвойственную ей апатию, если бы я не обнаружила Юса крепко спящим и укутавшимся в одеяло настолько, что, вероятно, извлечь его оттуда можно будет только весной и только лопатой, я бы позвала друзей постоять на стрёме. Но увы — приходилось рассчитывать только на себя.

Впрочем… ещё был Тарин. После выволочки, устроенной ему ректором в нашу последнюю совместную прогулку, неправедно обиженный парень сердито сторонился меня, однако…

Обслуживающий персонал проживал в преподавательских и частично в студенческих общежитиях. Я рванула к преподавательскому, уповая на то, что застану привратника у себя, что сегодня не его дежурная смена, что он согласится меня выслушать и помочь. Просто потому, что мне показалось, будто я ему капельку симпатична.

…ужасно. Теперь я хочу за просто так использовать славного человека и его ко мне маленькую слабость в своих дурацких каверзах.

Где живёт привратник, я выяснила у Дорис. Постояла перед дверью, набираясь смелости — и постучала, искренне надеясь, что небо благоволит дерзким и безумным. Тарин открыл почти сразу же — и отшатнулся.

— Лада?!

Похоже, он собирался на ужин, и проводил это время с пользой, не ожидая гостей. На голый торс была наброшена мятая простыня, вместо брюк глаз случайной гостьи радовали обтягивающие кальсоны цвета топлёного молока, щёки покрывала густая взбитая пена. Обычно пышные и спутанные светлые волосы были намочены и прилизаны. Несколько мгновений Тарин просто смотрел на меня, а потом дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Кажется, удача решила, что на сегодня всё.

Я со вздохом сделала шаг в сторону лестницы. Придётся действовать на свой страх и риск…

— Лада! — раздался робкий голос. — Вы пришли ко мне? Или дверью ошиблись?

— К тебе, — я резко развернулась и попыталась душевно разулыбаться, получалось как-то не очень. Тарин за несколько секунд умудрился вымыть лицо и надеть рубашку и жилет.

А вот про брюки забыл. Мы одновременно опустили взгляд на доходящие до колен слишком узкие и тонкие штаны, относившиеся скорее к устаревшему нижнему белью, нежели к домашнему, и бедолага залился краской.

Этак он снова меня сейчас выставит!

— Тарин, я не смотрю! — торопливо проговорила я.

— Но смотрели.

— У меня ужасное зрение. Я вообще ничего почти не вижу, ориентируюсь по голосу и эхолокации, как летучая мышь. Виновата… заявилась без предупреждения. Впустишь?

— Ну и что вам нужно? — с подозрением спросил парень, не торопясь меня впустить.

— Не в коридоре же объясняться! — возмутилась я. — Ну, правда, очень надо. Впусти!

В небольшой уютной комнатке ожидаемого холостяцкого бардака не наблюдалось. Вообще! Может быть, мне сменить соседа? И к ректору буду поближе…

— Клады больше не ищу, — насупившись, сообщил Тарин.

— И не надо! — с воодушевлением подхватила я. — Хотя ты прав, хотела кое о чём попросить… Сущие пустяки!

— Главное, чтобы об этом не узнал ректор! — торопливо поднял Тарин обе ладони вверх. Я вздохнула — и без приглашения опустилась на ближайший стул.

— Он узнает… но не всё и не так, как я задумывала.

— Нет!

— Что — «нет»?! Я же ещё не рассказала! Просьба совершенно ерундовая…

— В прошлый раз он с меня чуть шкуру не спустил! «Покинул рабочее место ради того, чтобы студентку в кустах потискать!», «ещё раз увижу с этой студенткой — кишки на ветки намотаю!»…

— Он так и сказал?! — не поверила я. — Именно с «этой» студенткой, не просто со студенткой?

— А, так кишки вас не смущают?! Не хочу я в ваши отношения влезать…

— Нет у нас никаких отношений! Мне просто… ну… мне надо знать, что он ушёл из комнаты. И что он не вернётся раньше определённого времени.

— Что-о-о?! А я тут причём? Я за верладом Лестарисом следить не буду! Ни за что!

— Любая посильная ответная просьба принимается! — подхалимски зачастила я. — В рамках пристойного, конечно. Мне ж ничего от тебя не надо этакого. Подняться в комнату к ректору, постучаться, убедиться, что его нет и немножечко… максимум полчасика… покараулить его приход.

— Пустяковая про-о-осьба, — протянул Тарин, его и без того порозовевшее лицо пошло красными пятнами. — Всего полчасика, говорите?! Ну, да, конечно! А если он у себя, что я ему скажу?

— Придумай что-нибудь, что ты, как маленький! Скажи, что хотел бы пристроить сюда на работу своего кузена…

— У меня нет кузенов! И о работе говорят в другое время и в другом месте!

— Ректор побежит проверять состав твоей семьи?!

— А что я, скажите