Невеста Мороза - Айлин Лин

сам терем – высокая поленница дров. Хозяйственный колдун. Интересно, а в его владениях водяные или кикиморы живут? Вроде как, по преданиям они на зиму в спячку впадают.

Из-за угла вышел медведь:

– Пойдём, Тайя, провожатым твоим буду.

– Не ты ли меня на себе катал? – подошла я ближе к зверю.

– Я, – медведь отвёл глаза, – прости, что не уберёг. Околдовал проклятый Руен.

– Ничего. Всё понимаю. Пойдём, покажешь мне владения своего хозяина.

Мы пошли по тропинке, что вилась между высоких сугробов к лесу. Я забиралась на сугробы, что иной раз были выше человеческого роста, и скатывалась вниз. Снег не проминался, превращаясь в отличную горку. Медведь потешался надо мной, наблюдая снизу. Забравшись на очередную снежную вершину, огляделась. Красота! Ледяное царство! Всё вокруг сияет и искрится, снег настолько чистый, что не все бриллианты ему под стать. С ветки на ветку перепархивали красногрудые снегири, клесты деловито шелушили шишки, скакали рыжие белки, маяча в кронах. Где-то долбил ствол труженик-дятел.

Я решила проверить одну догадку и с высокого сугроба перепрыгнула на широкую еловую лапу, плотно укрытую снегом. Точно! Даже на дереве ледяной покров держал меня, будто моё тело ничего не весило. Я скакала, как белка, пока не утомилась. Вспомнила фильмы про эльфов, там они также ловко преодолевали все препятствия. Отличное умение! Р-раз, и ты высоко на дереве, в случае опасности. Впрочем, чего бояться зимнему колдуну, то есть колдунье. Разве что другого волшебника.

Когда спускалась, мимо виска вдруг просвистела сосулька, ещё немного и мне бы разбило голову. От неожиданности скатилась кубарем на тропинку, ко мне подскочил встревоженный медведь.

– Стой за мной, Тайя!

Зверь, поднявшись на задние лапы, долго озирался по сторонам. Потом опустился на четвереньки.

– Иди за мной, не выходи вперёд, – повернул он морду, что была на уровне моего лица.

– Думаешь, кто-то специально?

– А по-твоему, тут сосульки сами по себе летают? – съязвил зверь и пошёл по тропинке, прикрывая меня своим телом, – идём, не то Лют с меня шкуру спустит, случись что с тобой.

Мы направились к дому, вот и кончилось веселье. Интересно, кому я понадобилась? Лютогост мстит? Или Мстивой решил конкурента устранить? Скоро совсем людям верить перестану. Везде свои интриги.

– Как зовут тебя? – Спросила, оперевшись одной рукой на тёплый медвежий бок.

– Мрак, – бросил коротко зверь, не переставая принюхиваться и внимательно смотреть по сторонам.

– Тебе подходит, – погладила я густую шерсть. В отличие от своих бурых собратьев, Потапыч был почти чёрного цвета, необычного. На солнце шкура переливалась как антрацит, хотя подшёрсток был коричневый.

Медведь довёл меня до избы:

– Не выходи до рассвета, от греха подальше, – сказал он мне на прощание и направился к терему. Я помахала ему рукой и вошла в дом.

На столе меня дожидался обед. Румяные пирожки, тарелка с похлёбкой, ещё горячей. Кринка молока, кусок белого, ноздреватого хлеба, несколько румяных яблок. Кто же так расстарался?

Вопросом задавалась я недолго. На лавке появился Ратко.

– Здравствуй, Тайюшка! – Домовой выглядел совсем иначе. В добротной одёжке, лучившийся довольством. Кажется, даже стал повыше ростом.

– Ратко! Вот уж кого не чаяла увидеть. Откуда ты здесь? – я обняла старичка, присела с ним рядом.

– Ты разве не знаешь ничего? – удивился домовой.

– Что я должна знать? Я же у Яги была.

– Так, матушка твоя теперь у неё.

– Да. Виделись мы.

– И она ничего не сказала?

– Сказать по правде, нам и поговорить толком времени не хватило.

Ратко, не веря, покачал головой:

– За столько месяцев?

– Яга мне помогала с чарами справиться, с зимой и весной вместе. Долго рассказывать.

– Тогда понятно, – кивнул Ратко, – ты ешь, пока горячее, я всё тебе обскажу, – придвинул ко мне тарелку с похлёбкой, подал деревянную ложку.

Отказываться я и не подумала, завтрак давно прошёл, желудок требовал пищи. Только сначала налила домовому молочка и протянула пирожок.

– Угостись со мной.

– Спасибо, Тайюшка, – растрогался Ратко, – ну так слушай.

Он поведал, всё, что произошло в доме Стужайло. Как Мороз «наградил» сестрицу за обман.

– Выходит, у них обоих сил теперь нет? Как жить-то будут? Матушки нет за ними ухаживать.

– Поделом, – махнул рукой Ратко, – а меня, видишь, Лют приютил. Теперь я здесь за порядком слежу.

– То-то я гляжу, чистота везде да лад, молодчина ты, – похвалила домового.

Старичок довольно зарделся:

– Спасибо на добром слове, – потом спохватился, – я тут тебе лучинок принёс и светец (прим. автора: подставка для лучины, освещающей жильё). Не в темноте же сидеть.

– Благодарствую, и печурку, я вижу, разжёг, – только обратила внимание на треск поленьев и тепло, разливавшееся по избе.

– Знаю, что вы холода не боитесь, – ответил Ратко, – а так оно всё же уютнее, по-домашнему. Только засиделся я у тебя, – спохватился домовой, – завтра с утра загляну.

Я ещё раз поблагодарила его, и старичок растаял в воздухе, будто и не было.

Поужинав, сполоснула посуду, составила на столе. Разделась и прилегла на лавку. О постели Ратко тоже позаботился. Мягкая перина была накрыта тёплой шкурой. Устроившись поуютнее, задумалась. Выходит, Стужайло поплатился за всё. И как не догадалась об этом, когда Марьяну у Яги увидела? Впрочем, тогда мне ни до чего было. Интересно посмотреть, как они с Настей справляются. Всё же каждый получает то, что заслуживает. Правильно сказал Ратко: поделом им обоим. Научатся, может, хоть теперь, жить по-людски.

Пригревшись и не заметила, как сладкий сон смежил мои веки. Уже в полудрёме, подняла руку и заморозила дверь. Так-то оно надёжнее.

Глава 24

– Тайюшка, – послышался поутру голос Ратко, – вставай, девонька, пора.

Открыв глаза, увидела, что солнышко окрасило снега нежно-розовым. На столе стояла тарелка каши и молоко.

– Доброе утро, Ратко. Ты уже позаботился обо мне? – поднялась, пошла ополоснуть лицо после сна.

– Кто же здесь о тебе подумает? – вздохнул домовой, присел на лавку. – Поторопись, все почти собрались.

– Куда мы сегодня, знаешь? – села за стол и пододвинула к себе тарелку, не забыла и о Ратко, молочка ему налила.

– Откуда? Лют вас тропами Заповедными поведёт, только ему ведомо, в какую сторону.

Интересно, задумалась я, прошли его ученики второе испытание? И предстоит ли мне оно снова? Надо спросить у Люта. При мысли о том, как всё проходило у Цветаны, мерзкий, липкий холодок пробежал по коже. Спасибо амулету, так, вряд ли выжила бы.

Быстро поела, сердобольный Ратко пытался вручить мне узелок с пирожками.

– Куда ж я их? Не на прогулку идём, мешать будут.

– Ну, ступай, девонька. Дверь только отморозь свою.

Я сняла наледь и вышла во двор, там уже