Лекарь для захватчика - Елена Александровна Романова

капитан Эрт противится. Он ведь граф, хотя он сам не был дома уже больше пяти лет и привык есть с солдатами и спать на голой земле. Но я вижу, как у него ломается шаблон – принцесса говорит с окружающими, как с людьми, а не чернью. И слушает их, обещает помочь…

Я внимательно опрашиваю Олью. В третьем триместре главное исключить преэклампсию. Это такое осложнение, которое серьезно угрожает беременной женщине. Отеки – один из симптомов. Я показываю, как делать массаж, советую диету с ограничением соли, а также уверяю, что надо пить достаточно воды.

Финч не вмешивается, но слушает так, будто я вещаю о чем-то космическом. Возможно, он не согласен с моими рекомендациями, но хочет знать, насколько далеко я зайду в своем безумии.

На улице я даю по монетке встречным мне маленьким детям, и скоро они окружают меня целой толпой. Они хватают меня за юбку, и Эрт сурово разгоняет их, а я смеюсь и говорю ему, чтобы он не был таким Бармалеем. Даже Софи улыбается, чего я никогда раньше не видела.

Мы обсуждаем со старостой, что в Рьене можно было бы провести открытую канализацию. Это, конечно, не современность, но решило бы некоторые проблемы с инфекциями, ведь многие болезни идут от нечистот.

Когда мы едем назад, устало и медленно, мэтр Финч вдруг произносит, вглядываясь в мой профиль:

– Ваше высочество, вы что-то говорили про эфир, – и в его голосе звучит серьезность: – Я бы хотел узнать об этом подробнее.

Ну, наконец-то. Кажется, мое безумие показалось ему интересным. А мне необходима его помощь.

Глава 20

В одиночку мне никогда не получить эфир. Я не химик, хотя, разумеется, химию проходила и даже изучала углубленно. Это только в сказках все изобретается по щелчку пальцев. Я понятия не имела, как именно синтезировать эфир. Знала только, какие вещества необходимы для его получения. И я, конечно, сильно рисковала, рассказывая мэтру о свойствах эфира и его воздействии на человека. Но время в Рьене летело с бешеной скоростью, и любое промедление играло против меня. К сожалению, приходилось раскрывать свои знания, щедро приправляя их рассказами об изучении лекарского дела в Саореле.

– Значит вдыхая этот газ, человек уснет и не будет ничего чувствовать? – с пристрастием дознавателя спрашивает Финч. – Но откуда вы знаете, что будет именно так? Кто научил вас?

Мы сидим в большой столовой. На сей раз мне приходится выдержать официальный стиль – со мной фрейлина, я вся в парадном, рядом капитан Эрт. Он тоже приоделся, и я вновь подмечаю, что он очень хорош собой. Я даже раздумываю о том, знал ли он прежнюю Анну, знакомы ли они были до этой ссылки? Ответы были на поверхности – знал, знакомы.

– Я увлекалась лекарским делом до замужества, еще в Саореле, отец не скупился на мое обучение, но лишь теперь, находясь в Рьене, я нашла возможность проявить свои знания, – нагло лгу я. – Некоторые вещи я, разумеется, делаю по наитию. Но в одном уверена, не может быть развития без риска.

– Что вы имеете в виду?

– Я не уверена в результате и не могу ничего гарантировать. В этом и есть риск, – я замечаю, что Эрт и Элизабет смотрят на меня как-то странно.

Они уже привыкли к тому, что я изменилась, но только сейчас, кажется, сознают как сильно! А еще капитан слегка робеет из-за близости леди Голлен. Ее черные и блестящие волосы красиво обрамляют фарфоровое лицо, а грудь вздымается в квадратном декольте. Причем корсет Элизабет затянут на славу, в отличие от моего. И, кажется, Эрт время от времени ведет носом, утыкается взглядом в это декольте, а затем смущенно склоняется над тарелкой.

– Я слышала, что на рудниках часто бывают травмы, – продолжаю я. – Лекарь от гильдии проводит ампутации, при которых умирает восемь пациентов из десяти. Медицина остро нуждается в эффективном обезболивании. На юге постоянно происходят стычки войск Эсмара и южан и… на границе с Саорелем время от времени вспыхивают восстания. У нас много раненных. Они умирают, хотя их можно спасти. Эфир позволит проводить различные операции, в том числе длительные. Это перевернет мир медицины и прославит того, кто эфир создал. На века.

После моих слов ноздри мэтра трепещут, а взгляд тяжелеет.

– Если бы вы смогли отвезти мои послания в университет вместе с тем скальпелем, который я вам подарю, и продемонстрировали его вашим коллегам, я была бы вам крайне признательна.

– Послания? – а вот теперь взгляд мэтра углубляется, меркнет, будто он обжигается и леденеет.

– Его величество сам дал мне рекомендацию связаться с преподавателями Тинского университета, – заверяю я. – Он не станет возражать против моих исследований. И, конечно, я готова к финансированию. Но вы должны понимать, что любой результат нашей совместной работы, будет принадлежать мне.

Вот теперь на губах мэтра появляется улыбка – холодная и расчетливая. Очень знакомая. Финч не просто лекарь, он делец. Еще бы, он крутился среди знати, имел очень много влиятельных связей, был сведущ в делах императора – накладно такому человеку вести дела с изгнанницей.

– Ваше высочество, мы говорим с вами о деятельности, которая вероятнее всего окончится неудачей. Боюсь, научное сообщество Эсмара поднимет нас на смех. Я слишком дорожу своей репутацией…

– Хорошо, – обрываю я, и ситуация становится напряженной, потому что мы с Финчем испепеляем друг друга взглядами. – Вы будете соавтором этого изобретения, как и ваши коллеги-химики, взявшиеся за изготовление эфира. Но мы подпишем бумаги, в которых я пропишу условия о неразглашении состава и способа производства.

Улыбка пропадает с губ Финча, а взгляд проясняется. Он смотрит на меня остро, пылко, но одобрительно. В уголках его глаз собираются морщинки.

– Никогда не замечал в вас такой деловой хватки, ваше высочество. Я впечатлен.

– Так вы согласны? – спрашиваю немного раздраженно.

Мэтр Финч кивает, подтверждая нашу сделку сухим: «Да». А я жадно отпиваю вино из бокала, ощущая удовлетворение и спокойствие, будто все это время я блуждала по минному полю и, наконец, дошла до безопасного места.

Замечаю, что Элизабет сжимает салфетку до побелевших пальцев, ее челюсти плотно сведены, а грудь часто вздымается. Она будто ревнует к моему успеху. Прежнюю Анну она вечно жалела и считала ее недалекой истеричкой, а новую… побаивается?

Зря.

Хороших и порядочных людей я не бросаю