Венец для королевы проклятых - Виктория Александровна Борисова

Белых скал высадился отряд Людриха. Тогда он еще не был королем… И жаждал снискать воинских почестей. Наши мужчины храбро сражались, но их было слишком мало. Все они полегли там, на берегу, под ударами вражеских мечей, и белый песок стал красным от крови! Мой муж и братья тоже пали там вместе с другими…

Голос женщины дрогнул, но лишь на миг. Она отерла слезу и, покачав головой, добавила:

– К счастью, они так и не увидели, что случилось потом!

– А что стало с остальными? – спросила Гвендилена. Она еще хотела надеяться, что хоть для кого-то из соплеменников Гилы все закончилось благополучно… Но сердце знало, что это не так.

– Женщины, дети, старики пытались укрыться в священной роще под сенью айама, Вечного Древа… Люди моего народа верили, что корни его уходят в подземный мир и питаются из Источника Жизни, откуда берут начало все ручьи и реки, а вершина служит подножием для трона Агграминда – Отца Всех Богов.

Но в тот день айам не смог защитить нас. Мой отец – а он был уже глубоким старцем! – умолял пощадить женщин и детей, заклинал небом, землей и всеми богами, но напрасно. Они убили его, а его головой играли, пиная ее ногами, словно мяч. А потом… – тут ее голос прервался, и глаза остекленели, и Гила замолчала, уставившись в пространство. Она долго сидела, словно окаменев, и, наконец, вымолвила каким-то неживым деревянным голосом:

– Эта игра вскоре наскучила им, и они затеяли другую – подбрасывали в воздух маленьких детей и ловили их на копья. И моих… тоже. Я видела это и ничего не могла сделать!

Гвендилена слушала ее не дыша. Она вспомнила родную деревню, пылающий сарай, крики обреченных…

Гила встала, достала с полки маленький пузырек, поспешно отхлебнула какой-то жидкости и некоторое время сидела молча, закрыв глаза. Гвендилена даже испугалась, что она умерла, но целительница, словно придя в себя, заговорила вновь – сухо и почти спокойно:

– Среди всех они пощадили только нескольких девушек и молодых женщин, чтобы сделать их своими рабынями и наложницами. Я была в их числе… Правда, после того дня мои волосы поседели, но им было все равно. Они делали со мной что хотели, а потом, когда я наскучила им, продали на торгу. Я много раз переходила из рук в руки, словно вещь, и, наконец, попала сюда. Мой прежний хозяин преподнес меня в числе других подарков на свадьбу Эвины и Хильдегарда.

Она невесело усмехнулась.

– Подумать только! Когда-то давным-давно я служила богине и исцеляла страждущих. Многие приходили вновь, чтобы вознести благодарственные молитвы… А теперь, – она презрительно скривила губы, – теперь готовлю укропную водичку для детей, когда их мучают колики, лечу служанок от простуды и помогаю придворным дамам вытравливать плоды беззаконной любви.

В ее голосе звучала боль и бесконечная усталость. Видно было, что эта женщина давно утратила желание жить.

Гила вдруг встрепенулась.

– Ты хочешь знать, почему я еще не умерла? – спросила она. – Почему я сама не выпила яду?

Гвендилена лишь кивнула. Похоже, эта женщина могла читать ее мысли, словно открытую книгу!

– Я не хочу умирать, не отомстив за себя. А еще – за моего отца, за мужа, за детей… За мой народ. Говорят, на острове Зорвал не осталось больше никого из эйрим-киал! Теперь там живут рыбаки и китобои, бывшие каторжники и рабы-вольноотпущенники. Они убивают китов и делают из их жира свечи и вонючую ворвань, а когда-то мы считали китов священными, и наши жрецы выходили в море на лодках, чтобы послушать их песни и поглядеть, как они танцуют, выпрыгивая из моря при луне! Срублены священные рощи, сожжены дома, ветер гуляет в развалинах, и никто, кроме меня, не помнит о том, что мы были… И какими были!

Она посмотрела на Гвендилену, и ее глаза показались девушке бездонными, как воды озера Трелоно. Стоит сделать шаг – и окажешься прямо в Аннуне… Но на тонких сухих губах снова играла легкая улыбка – улыбка торжества.

– Когда я впервые увидела тебя, то поняла – ты единственная, кто может помочь мне. Ты из тех, кто не останавливается ни перед чем, и потому стала моей надеждой! – она вымолвила это почти нежно, но у Гвендилены холод подступил к сердцу, и перехватило дыхание. Целительница легко прикоснулась к ее волосам, убирая от лица непослушные прядки… И продолжала уже совсем другим тоном, сухо и деловито: – Я помогла тебе, не так ли? Теперь пришло время выполнить свое обещание.

Она помолчала недолго и закончила спокойно и твердо:

– Людрих заплатит за все.

Гвендилена беспокойно заерзала на стуле. То, что твердокаменная Гила приоткрыла перед ней душу, потрясло ее… Но не потому голову словно сдавило тугим обручем и перед глазами замелькал рой темных мушек. Прямо сейчас нужно было принять важное решение.

«Конечно, идти на убийство короля – огромный риск, но, с другой стороны, отказаться не получится, – думала она, – Гила много знает обо мне, и она способна на многое, в этом нет сомнений!»

И кроме того… Гвендилена вдруг вспомнила, как принц говорил когда-то об отце и брате. «Я не король и никогда им не буду! Король – мой отец, а мой старший брат – его законный наследник». Пожалуй, смерть Людриха стала бы для него подарком судьбы и шагом к трону.

Гила по-своему поняла ее замешательство.

– Не бойся, тебе не придется вызывать короля на поединок или закалывать кинжалом, – усмехнулась она, – все гораздо проще. Видишь этот порошок? Достаточно нескольких крупиц в бокале вина – и дело сделано!

Видно было, что она давным-давно все продумала… И кажется, у нее даже мысли не мелькнуло о том, что Гвендилена может отказаться!

– Но как мне приблизиться к нему? – спросила девушка. – Ведь он здесь никогда не бывает!

– В этом году принц Хильдегард, как обычно, отправится на таймери-гивез, дабы засвидетельствовать почтение своему отцу. Он возьмет тебя с собой, и тогда…

– А вдруг не возьмет? – быстро спросила Гвендилена.

– Ты уж постарайся, – отрезала Гила.

– Но ведь меня могут заподозрить, – забеспокоилась Гвендилена.

– О, не тревожься об этом, – отмахнулась Гила, – яд подействует не сразу. Вначале король вообще ничего не почувствует, зато потом…

Она мечтательно закатила глаза и улыбнулась. Гвендилена невольно отвела взгляд, чтобы не видеть этой улыбки. Гила казалась ей воплощением Иннамар – богини-мстительницы, преследующей свои жертвы даже в загробном мире. На краткий миг ей даже стало жаль короля Людриха!

Он еще не знает, что его ждет.

Глава 2