Шторм в моей крови - Оксана Сергеевна Крыжановская

— Когда-нибудь я расскажу тебе о том случае, муженёк.

Килиан опалил меня яростным взглядом, а я и Клив весело рассмеялся.

К шуточкам демона я относилась нормально. Нередко мы с ним практиковались в совместных подтруниваниях, просто сегодня у меня не было на это настроения.

Прихватив с собой Лизу, которая уже весело болтала о чём-то с Сашей, я направилась в свою комнату готовиться. Килиану должны были помочь Сергей и Клив, а остальные адепты, как я поняла по отголоскам голосов, решили к ним присоединиться, чтоб изображать из себя зевак.

В комнате я открыла коробку, в которой помимо одежды находились ещё пузырек с красными линзами, несколько баночек с красной и белой краской. Её поможет мне нанести на все тело Лиза, после того как я искупаюсь и натрусь ритуальным маслом.

Разукрашивание — было одно из самых худших в этом свадебном обряде. На первом месте стояло то, что свадьба у них проходит… голышом. Да, к храму новобрачные идут в одежде, а там раздеваются и весь обряд стоят в неглиже. Точнее, стоять будет Килиан, а вот я около часу будут на коленях изображать из себя послушную рабыню… в смысле невесту, пока мне на шею не наденут ошейник… в смысле свадебное ожерелье, которое вознесет меня на следующую ступеньку рабства под названием "законная жена". Жениху на руку напялят поводок… в смысле свадебный браслет, который из холостяка сделает его семьянином.

Об этом я рассказывала Лизе, пока она помогла выкрасить одну сторону моего тела в красный, а другую — в белый цвет. Интимные места, конечно, я раскрасила сама, но в некоторых частях тела без неё было просто не обойтись. Трудней всего было закрасить мои волосы, так как в том мире все были альбиносами, а значит, беловолосыми и белокожими, с красноватыми глазами. Хорошо, Клив притащил много краски, а то пришлось бы подстригаться, как в прошлый раз.

— Слушай, Элла, я хотела ещё вчера спросить тебя, но ты так быстро ушла.

— О чём?

— Как парни могут меня понимать, ведь ты говорила, что переводчик работает, только в одну сторону.

— Тут все просто: у них тоже есть артефакты-переводчики, правда, не такие, как у тебя, — ответила с удивлением от того, что девушка не додумалась до этого сама. — Понимаешь в чём дело. В этом мире, да во многих других, нет общего языка для всех. Люди и нелюди обычно или учат языки, или пользуются помощью тех, кто их знает. В моём мире артефакторы не самая популярная профессия, поэтому стоят их услуги дорого. Но адептам академии выдаются переводчики на время учебы.

— А я думала, что они, возможно, какое-то заклинание использовали, чтоб меня понимать, — призналась Лиза с легким смущением.

— Заклинание существует, но оно действует только для одного языка, и долго его держать не получится, уж слишком оно энергозатратное, — пояснила я и со смешком добавила: — Но тебе для общения с Сашей и не нужен переводчик. Он тебе понравился?

— Он прикольный, притом мы с одного мира, — ответила девушка, пожимая плечами, а затем слегка покраснела и призналась: — Мне Кейлоб больше понравился.

— Какой Кейлоб? — ошарашено уточнила я.

— Дроу, у которого ещё длинная коса. — Лиза черкнула ладонью немного ниже задницы, показывая, до куда дроу отрастил волосы.

Я хохотнула и весело сказала:

— Я уж подумала, что ты о моём старшем брате Кейлобе.

— Так у тебя же старший брат Лютер? — с непониманием уточнила она.

— У меня два старших брата — Кейлоб и Лютер, два младших — Джонни и Стивен, и две сестры — старшая Нийна и младшая Люсия.

— Ого! — изумилась Лиза. — Это с тобой получается семеро детей!

— Мои родители очень друг друга любят.

— Заметно, — со смешком ответила девушка и произнесла с азартной улыбкой: — Килиан тоже очень даже ничего так.

— Ты о чём? — с деланным удивлением спросила я.

— Ой, только не надо тут дурочку строить, — с пониманием протянула девушка. — Только слепой бы не заметил, как он на тебя смотрит и чуть ли не облизывается. Ты ещё явно Эдмону нравишься. Он тоже постоянно на тебя смотрел, как голодный на жаркое.

— Знаешь, этот демон с самого начала с чего-то ко мне прицепился, — пожаловалась с раздражением. — Грубит, хамит, а вот теперь ещё и кричит.

— Просто он ревнует, — со смешком пропела Лиза.

— С первой минуты знакомства? — с сарказмом спросила я и покачала головой. — Странный он какой-то и бесит меня сильно.

— А Килиан? — спросила Лиза, лукаво посмотрев на меня.

— Честно? Он меня раздражает, — призналась и добавила: — И не люблю я, когда у парней длинные волосы.

— Эх, тот бесит, тот раздражает, у того не та длина волос, ты до старости привередничать собираешься?

— Знаешь, ты сейчас говоришь, как моя мама и сестра.

— Так, может, нужно прислушаться?

В ответ я промолчала.

На всё про всё, в смысле искупаться, намазаться маслом, выкраситься, поболтать и одеться, у нас ушло больше двух часов, но нас никто попрекать не стал, насчёт женской привычки задерживаться, так как "жениху" потребовалось не меньше времени.

Одежда — это отдельный разговор. Если Килиан был в просторных белых штанах и в неком подобие на халат, у которого, казалось, кто-то срезал снизу пару красных пуговиц. То я выглядела так, словно взяли простынь и прорезали в ней дырку размером с мою талию. Потом пришили к дырке пояс, чтоб эта, с длиной нетяжкой сказать, "юбка" в самый ответственный момент с меня вдруг не соскользнула. Хотя даже если бы она с меня и соскользнула, то обнажить все равно ничего не смогла бы из-за второй простыни, которая уже была одета мне на плечи. А если бы и эта простынь каким-то запредельным чудом с меня бы соскользнула, то никто ничего все равно бы не увидел, так как на моей голове была третья и самая длинная простынь, у которой было вырезано "лицо", и этот вырез уже был затянут красной мелкой сетчатой тканью.

Абсурд заключается в том, что это на самом деле были простыни, которые ко всему ещё и в быту потом будут использоваться. Первая — во время брачной ночи, вторая — во время рождения первого ребенка, третья — во время второй.

По их обычаям каждая женщина должна родить двоих детей, если не смогла то все — позор на её голову. У них даже правило есть: если женщина в течение двух лет не может родить первого ребенка и в течение пяти лет