Вики Филдс - Ад на земле III (СИ)

Совсем по-человечески. Словно он действительно человек, и его угнетает та цепочка нелепых, недействительных, по моему мнению, чувств, что внезапно обрушились на него.

И тут он произнес:

— Когда-нибудь я скажу тебе об этом, Аура. Но не сейчас.

Три дня спустя

Мне пришлось извиниться за свое поведение. Несколько раз. Для того, чтобы Рэн вышел из своей комнаты, но он все не выходил, и в моей груди начало образовываться тяжелое, неприятное чувство тревоги: а что, если он ушел?

Что, если его задели мои слова?

Что, если его слова были правдой, и я расстроила его до такой степени, что Рэн решил меня бросить здесь, в этом домике?..

Нет, он бы так не поступил. Рэн хорошо знает меня. Он знает, что в моей голове, и он знает, какие чувства, какие эмоции я испытывала, когда говорила с ним, поэтому он бы не оставил меня. Не после того, что с нами произошло, и не после того, через что нам с ним пришлось пройти. Рэн не настолько жесток.

Он знает, что мне просто страшно поверить в его слова… он знает, что мне нужны доказательства…

Три дня.

Три голодных, безмерно скучных дня, наедине с остатками пиццы, печеньем и шоколадом. Три дня, которые я провела, глядя пустым взглядом, в учебник, сидя в гостиной, и с настороженностью ожидая, когда откроется дверь, и войдет Рэн. И желательно с чем-нибудь съестным.

Почему мы не можем ужиться вместе?

Весь прошлый год, прекрасно прошел: мы пережили два громких скандала и десяток мелких ссор, все из которых затеяла я, из-за обиды и злости за то, что Рэн запер меня в доме. Зачем ему нужно было все усложнять между нами этими глупыми, нелепыми признаниями в любви? Этот человек ровным счетом ничего не знает о любви! Как он может о ней так спокойно рассуждать?!

Моя ярость сменялась печалью, затем снова яростью, и вновь печалью…

Мне бы хотелось, чтобы Рэн Экейн был чуточку проще. Чтобы в нем не было столько отрицательных качеств, которые привлекают меня. Но тогда бы я никогда не стала присматриваться к нему, и никогда бы не осознала, что он нравится мне. Еще тогда, в первый день, когда мы встретились в моем зеркале — я уже тогда заметила его. Сначала, это была его внешность. Затем рост, цвет волос, и глаза. Эти бездонные блестящие глаза, в которые мне хочется смотреть и смотреть.

А потом он заговорил, и я опешила: нет уж, этот высокомерный болван не может меня привлечь. У меня нет идеального типа, но глядя на Рэна Экейна, могу сказать, что парень, которого я полюблю, будет полностью противоположен ему. И вот я здесь, умираю голодной смертью в прихожей, потому что Рэн обиделся и бросил меня. Хотя виноват, на самом деле, он. Следуя его логике, выходит, что лишь он может издеваться над людьми, а я — нет?

А потом эта ужасная мысль:

«Если бы он ничего не чувствовал, разве он ушел бы, в расстроенных чувствах?».

Ну и что, я ведь даже не знаю, почему он ушел.

«Не знаешь, но предполагаешь».

Нет. Он просто ушел, прогуляться.

«Он расстроился из-за твоего поведения. Вспомни, как тебе было обидно, когда он игнорировал тебя, и доказывал, что тебя в нем привлекает лишь свет».

Какого черта, даже мой внутренний голос против меня?!

НЕ МОЖЕТ РЭН МЕНЯ ЛЮБИТЬ!

Это не происходит ни с того ни с сего. Это не случается просто так!

«Откуда тебе знать, у тебя и парня то никогда не было. И это не было просто так. Что, если он уже давно влюблен в тебя?»

У меня раздвоение личности…

От продолжительного самокопания, меня спас щелчок, оповещающий о том, что входная дверь открылась. Я вскочила, опрокинув книгу на пол — оказывается, я задремала. Наверное, и разговор с самой собой, мне приснился.

Я думала, что пришел Рэн, но это был Кэмерон. Он втащил моего соседа в гостиную, и бросил на пол, как мешок картошки. Я пораженно наблюдала за всем этим, не смея пошевелиться.

— Аура! — Кэмерон подошел, и крепко сжал меня в объятиях. — Ты изменилась, за этот год!

— Кэмерон… — Я опешила. — Ты что тут делаешь?! Что с ним?! — Я указала на Рэна. Он перекатился на спину, и сложил руки на животе, согнув одну ногу в колене.

«Он может умереть…»

— Он что, пытался покончить с собой?! Он наглотался таблеток?! — Я схватила Кэмерона в панике за руку. Он рассмеялся громким, искренним смехом. Как же мне не хватало этого смеха.

— Нет, он просто перепил.

— Что сделал? — не поняла я.

— Он выпил лишнего. — Кэмерон вышел во двор, ненадолго оставив меня наедине с Рэном. Я подошла к нему, и склонилась, пытаясь разглядеть признаки печали. Но ничего подобного не обнаружила, и меня наконец-то посетило облегчение. Я плюхнулась в кресло.

В животе заурчало.

Через минуту, в дом вернулся Кэмерон с двумя пакетами, и мой рот тут же наполнился слюной.

— Ты, наверное, ничего не ела, Аура. Вот жареный цыпленок. — Кэмерон протянул мне ведерко с крылышками. Мне, конечно, хотелось, есть до безумия, но сильнее всего, хотелось знать, где все эти три дня пропадал Рэн, и как он мог бросить меня.

— Он ушел в запой, я ведь сказал, — пожал плечами Кэмерон, так, словно это случалось не раз. Он стоял, облокотившись о книжный шкаф.

— А что за праздник? — спросила я.

— Это не праздник. — Посерьезнел мой старший брат, и укоризненно продолжил: — Это разбитое сердце.

Я неловко заерзала, и нервно усмехнулась:

— Да быть того не может…

— Почему?

— Ты ведь… — я запнулась. — Мы с Рэном обсудили это еще год назад, и все прояснили.

— И что он сказал? — спросил Кэмерон, впрочем, без особого интереса, словно уже все знал. Я избегала смотреть ему в глаза, чувствуя себя так плохо, как не чувствовала себя даже в тот вечер, когда случилась «грандиознейшая ссора» между мной и Рэном.

— Он сказал, что никогда не влюбится, потому что любви нет, и еще… э-э… — мои щеки стали пылать. Я закатила глаза и протараторила на одном дыхании: — Что я его тоже никогда не полюблю, потому что мне в нем нравится только свет. И все.

— А он не добавил, что он дурак? — как бы, между прочим, спросил Кэмерон. Я в недоумении посмотрела на него, лишь через несколько секунд сообразив, что это была шутка. Я нервно усмехнулась, Кэмерон сел в кресло напротив меня. — Знаешь, почему я старший брат, и почему несу на землю Жизнь? — спросил он, и тут же продолжил: — Потому, что если бы Рэн был ангелом Жизни, то мир давно бы вымер, потому что он не смог бы взрастить зерна жизни. И еще хочу спросить: с чего ты взяла, что каждое из его слов — исключительная правда? Я не спорю, этот парень умен. Но разве я не говорил тебе о своих скромных предположениях, что возможно Богу было угодно, чтобы этот недовольный всем ангел влюбился? Почему ты отмела мои слова, опираясь только на «железную логику» Рэна?