Всеслава - Тина Крав

не сделал. Не успели. Чуть в отдалении, на соседнем пригорке, в окружении берез стояло капище Лады, жены Сварога. Однако сегодня день Сварога. И благословлять их союз должен он.

Из-за деревьев, к ним навстречу направился старик — волхв. Опираясь на деревянную клюку, медленно подошел к ним.

— Зачем пожаловали, молодые люди? — прозвучал его вопрос, а взгляд скользнул по растрепанной девушке, подмечая малейшие детали — и полурасплетенную косу и сбитое очелье, и помятый сарафан. Он нахмурился. На его лице проступило неодобрение.

— У меня к тебе просьба, Годослав, — заговорила Слава, обходя вставшего перед ней Искро, — сегодня день Любомира. Попроси богов благословить нас с этим степ… Воином, — прервала она себя на полуслове.

— Конечно. Возвращайся в деревню. Приходите, когда все будет готово.

— Сейчас! — еще никогда ее голос не звучал так требовательно. Волхв нахмурился, вновь оглядывая ее. Потом перевел взгляд на стоящего рядом мужчину. Слава старалась не смотреть в его сторону, не сводя взгляда с идолов, окружающих капище. Дурнота вновь горечью сковала горло, а воспоминания о жертвоприношении упорно лезли в голову.

— Но надо подготовиться, — начал волхв, — попросить богов о милости. Принести жертву. Гостей позвать.

— Мне это не надо, — проговорила девушка, краем глаза заметив, как напрягся Искро, поворачиваясь к ней. Она покосилась на него, заметив его задумчивый взгляд. Удивлен? В памяти, как ни странно, звучали слова волхва из леса, с капища волкодлаков. Слава не знала, кто из богов привел к ней Искро. Но понимала, что ей не дали умереть. Значит и быть ей с ним. Так ли уж важно, как пройдет обряд их Любомира, коли давно все сговорено?

— А свадебный рушник? — вновь попытался образумить девушку волхв. Слава задумалась. Рушником связывали руки новобрачных, это был важный и значимый момент Любомира, показывающий, что создается новая семья, а жена навеки к мужу привязывается. Она вышила рушник, да только он, как и вышитая ей для жениха рубаха остались в сундуке дома. А идти за ними совсем не хотелось.

— Это подойдет? — Слава вздрогнула, услышав голос Искро и повернувшись смотрела, как он стянул с себя пояс и протянул его старику-волхву.

— А каравай для богов? — в голосе Волхова прозвучали обречённые нотки.

Девушка повернулась к Искро. Молча встретила его взгляд. Раз уж ты такой находчивый, придумай что-нибудь. Слава вопросительно смотрела на мужчину, слегка приподняв брови. Пожав плечами, он спокойно направился к своим товарищам. Подойдя к ним, достал из котомки хлеб. Слава видела, как он достал нож, аккуратно отрезав отломанную часть. Остатки протянул Вериславу. И вновь вернулся к волхву.

— Он свежий, — тихо проговорил Искро, протягивая каравай волхву, — нам по вечерке с собой дали. Подойдет?

Тот покачал седой головой, вновь окидывая их внимательным взглядом. Слава вспыхнула, понимая, о чем думает старик, но продолжала прямо смотреть на него. Ей нечего было стыдится. Легкое движение сбоку привлекло внимание. Это Искро протянул к ней руку. Мужские пальцы сжали ее ладонь. Слава повернулась к нему, встречая его взгляд, в котором светилась поддержка и…гордость? Девушка тряхнула головой, отчего ее и без того растрепанная коса приобрела еще более жалкий вид. Однако руки своей не отняла. Лишь в ответ сжала его ладонь. Волхв посмотрел на их сплетенные пальцы и обреченно вздохнул, переступив с ноги на ногу и по-прежнему опираясь на трость.

— Пусть будет по-вашему. Но помните, Сварог может прогневаться, что неподготовленные к нему пришли. Испытания послать.

Слава вспомнила недавний разговор с Искро на берегу в ночь на Купала.

— Мы не боимся испытаний, Годослав, — повторила она сказанную ее женихом фразу, — Их у нас уже, итак, немало. Начинай обряд.

— Не к лицу девице дерзость. Богов не гневи. Ответ как держать будешь? — сдвинул брови волхв. Искро подался вперед, глядя на старика тяжелым взглядом.

— Ответ за жену я держать буду, — прозвучал твердый голос. — Начинай обряд.

Волхв встретил темный не мигающий взгляд княжеского дружинника.

— Чужим богам поклоняешься. А перед нашими ответ держать будешь?

— Так ли важно, кому мы молимся, коли одной с ней ниточкой связаны? — голос Искро звучал глухо. — Коли ваши боги ее мне в жены назначили, тебе ли, волхву с ними в спор вступать? А за нее перед всеми отвечу. И пред богами, и пред людьми.

Ее брови удивленно изогнулись, услышав ответ, и она внимательнее вгляделась в стоявшего рядом мужчину. Жестокий? Да. Она помнила по прошлой зиме, как он расправлялся с волкодлаками. Помнила, как он набросился на тех ватажников в лесу. Помнила его холодность и неуступчивость в общении с ней. Он ей полюбовницей предложил стать! Но тут же память услужливо подкинула ей нежность его рук там, у реки, в ночь Купала. Его защиту от Гостомысла. Тревогу и волнение в его глазах, когда он обнимал ее в лесу, после того как освободил с жертвенного дерева. И ведь не побоялся гнева богов! А сейчас так смело ее перед волхвом защищает. Ее грехи на себя берет. Брови девушки сошлись на переносице, но голос волхва не дал ей размышлять над произошедшим.

— Идите через мост в капище.

Слава подняла на жениха взгляд. Ну вот и все. То, чего она так старалась избежать, сейчас свершится. А может так и должно было быть? И не сопротивляйся она столь яростно, не произошло бы с ней всего этого. Хотя…как бы она тогда истинное лицо Услада разглядела? Искро протянул ей руку. Девушка, застыв стояла рядом, глядя в темные омуты его глаз. Мягко ее пальчики легли в его широкую сильную ладонь и тут же были крепко сжаты. Сильно, но не больно. Плечом к плечу они медленно пошли по тропинке к мостику, в самое сердце капища Сварога, чувствуя на себе молчаливые неодобрительные взгляды деревянных идолов, взирающих на них с высоты.

Пройдя по мостику они замерли в центре, все так же не размыкая рук. Под обрывом спокойно текла река, а на противоположном берегу шумел лес.

— Из-за леса темного да степей просторных

Налетели ветры буйные

Закружили над просторами

Взволновали землю матушку

Сердце девичье растревожили

Полонили душу нежную

Слава покосилась на стоящих по ту сторону капища друзей Искро, тихо напевающих песню, которую обычно поют дружки. Хотя, даже не напевающих. Богдан с Вериславом просто читали слова, иногда растягивая гласные, пытаясь немного скрасить их грустный Любомир народными песнями.