Влюбись за неделю - Алёна Кручко

такое, а⁈ Честеру понравилась идея «няньки», и он решил, что меня стоит переманить из Академии в его теплицы? Или это он Дугала так самоотверженно спасает от моего общества? И как теперь вежливо ему отказать? Потому что его компания, конечно, приятна, и, пожалуй, должна быть гораздо приятней, чем язвительная компания Норвуда, но…

Но только если по-дружески. А если уж быть с собой честной, то ядовитая ирония Дугала импонирует мне больше. И сам он… Иногда… В отдельные моменты… Вчера, например.

Я вспомнила наш турнир в «морской бой», чудесным образом скрасивший «приливную гальку» герра Вольгера. Но почему-то почти сразу память переключилась на другое. Волнующее ощущение от того, что Норвуд стоит за моей спиной, совсем близко. Мгновенное чувство полета, когда вдруг подхватил меня на руки. Приснившееся — или все-таки нет? — «Доброй ночи».

Если бы у нас было больше времени… не оставшиеся жалкие два с половиной дня, а… не знаю, месяц, два, три? Может, и правда получилось бы что-то? Мне бы хотелось. На самом деле хотелось, и проклятие здесь ни при чем.

Положение спас, как ни странно, сам Норвуд. Он поднялся быстрее, чем Честер успел выпустить из рук ложечку.

— Ну уж нет. Твои прогулки флоксами явно не ограничатся, а ловить тебя по всему Йоркширу я не собираюсь. К тому же мне жизненно необходимо принять отчет, раз уж он явился с доставкой на дом. Смесь две тысячи двести сорок три не может ждать. Идемте.

* * *

Я медленно встала. Что вообще происходит? Не понимаю! Поймала изумленный взгляд Честера — на Дугала и насмешливый Эльзы — на себя. Только Сабелла смотрела ободряюще.

Норвуд дождался меня у выхода, пропустил вперед. Мертвая тишина за спиной действовала на нервы. Все в шоке?

Ничего удивительного, я тоже в шоке. Только вряд ли это имеет значение.

— Итак, профессор? — спросила, когда мы вышли за границы весеннего садика в стылую не по календарю осень. Поежилась: порывы холодного ветра пробирали до костей. Знала бы, что придется гулять, взяла бы теплый плащ. Обхватила себя руками: это хоть немного спасало. — Флоксы или отчет?

— Одежда. Пока вы не посинели и не нагуляли пневмонию. Что за странная тяга к саморазрушению?

На плечи опустилась мягкая шерсть, окутала тело до колен. Я оглядела себя. С ума сойти! Норвуд наколдовал для меня самое настоящее пончо, с аутентичным индейским узором, с бахромой, но главное — толстое, совершенно непродуваемое!

— Не знала, что вы любитель этнического стиля, — пробормотала я. — Спасибо.

Впрочем, этническим стилем блистала только я. Для себя Норвуд сотворил классическое кашемировое пальто. И кепи, в котором стал неуловимо похож на Шерлока Холмса.

— Есть в нем нечто загадочное и странное. Вам подходит. Но меня больше интересует, почему потомственная ведьма за несколько дней так кардинально раздружилась с магией, что не может даже наколдовать себе сапоги или высушиться. Очень странно, не правда ли? Направо, — он положил ладонь мне на спину, направляя и слегка подталкивая к засыпанной мелким гравием дорожке.

«И где ты летаешь, Шарлотта, когда так нужна?» Я пожала плечами:

— Амнезия? Пари? Эксперимент?

Отчетливое, ясное чувство, что Норвуд все понял и сейчас начнет меня разоблачать и обличать, пугало. После вчерашнего вечера я не знала, как себя с ним вести. Не знала, что делать. Говорить или молчать. Надеяться или нет.

— Амнезия в нашем мире излечима, если вы вдруг и это позабыли. И никакое пари не заставит человека разучиться дышать, а мага — еще и колдовать. Вот, любуйтесь. Флоксы.

— Остается эксперимент, — согласилась я, рассматривая клумбу с пестрыми флоксами — белыми, алыми, лиловыми, даже синими. В нашем мире синих, кажется, не бывает. Невероятно крупные цветки были собраны в огромные пышные соцветия. Холодный ветер не затронул их. Наверняка Честер потрудился. — Правда я легко сформулировала бы для вас подходящее пари, но… Пожалуй, надо совсем лишиться мозгов, чтобы пойти на такое просто от скуки. Только если на кону что-нибудь крайне важное.

«Хотя откуда вам знать, что могло быть на кону у меня». Это не прозвучало — если вовремя остановиться, собеседник сам додумает нужное. Впрочем, Дугал умеет делать верные выводы. И все мои потуги сохранить тайну наверняка видит насквозь. Может, потому что я сама устала ее хранить?

— Для начала сформулируйте собственное имя, — едко предложил он. — Будьте так любезны. Пообщавшись с вами чуть дольше, чем необходимо, любой, у кого есть уши, глаза и зачатки разума, поймет, что вы не имеете ничего общего с мисс Блер. Кроме ее внешности и форм, разумеется.

Ну вот, я не ошиблась. И вчера — не приснилось. Норвуд оказался не настолько слеп, чтобы не заметить моих явных проколов и разницы в поведении. Как и предполагала Сабелла в первый же вечер.

Удивительно, но стало легче. Будто камень с души свалился. Все-таки было тяжело и неприятно носить перед ним маску недалекой амбициозной девицы, так здорово нам обоим подгадившей. Даже если у меня не всегда получалось этой маске соответствовать.

— К сожалению, имею, — мрачно отозвалась я. — Хотя предпочла бы… ну да какая теперь разница. Фрейя Салливан.

— Прекрасно, — он сунул руки в карманы пальто и неторопливо двинулся по дорожке дальше, кажется, уверенный, что я пойду следом. Ну а в самом деле, что мне еще оставалось? — Самое время сделать промежуточные выводы. Это не иллюзия, не мистификация, не уникальное сходство и даже не клонирование. У вас не просто проблемы с магией. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы вообще не волшебница. И то, что периодически получается сносно, получается исключительно благодаря памяти тела. Никакой привязанности к мисс Блер вы не испытываете, а испытываете скорее всего противоположные чувства. Текущее положение вещей вас не устраивает, но ничего изменить вы, похоже, не можете. Отсюда, или не только отсюда, ваши душераздирающие истерики и мысли о заветных мечтах. Главный вопрос, интересующий меня в данный момент, нет, два вопроса — с какой стати и ради чего вы пытаетесь жить чужой жизнью, и каким образом в эту историю оказалась втянута моя мать. Которая, без сомнения, в курсе происходящего.

Он и в самом деле похож на Шерлока Холмса.

— Чувствую себя литературным персонажем, — я выдавила улыбку. — Недалеким помощником гениального сыщика, введенным в сюжет исключительно ради того, чтобы после раскрытия дела спросить: «Но как⁈» Ваши выводы наверняка основаны на строгой