Воплощение (ЛП) - Скардони Бьянка

За свою судьбу.

За судьбу, что следовала за мной по пятам чёрной дымкой.

Нет смысла плакать над пролитым молоком или пытаться исправить то, что уже сделано. Я давно уже устала от этой тщетной борьбы, без неё намного лучше.

Если Доминик хочет быть с Присциллой, то и без него мне тоже лучше.

Завтра отправлюсь к Совету. Буду готовиться к противостоянию с новым злом. Когда справлюсь с одним, займусь следующим. И снова, и снова, пока не дойду до конца. Потому что я Воин, и меня так просто не сломать.

Меня ничто больше не сломает.

Я очнулась некоторое время спустя. Остатки ночных кошмаров липли к коже, подобно мокрой ткани. Я не могла вспомнить, что именно мне снилось; всё было как-то хаотично и путанно. Но я отчётливо помнила огненно-рыжего коня, топот его копыт по асфальту, когда он пронёсся мимо меня, и его безликого наездника, вооружённого местью и великой целью.

Мы Четыре Всадника.

Час пробил.

Странные слова всадника эхом повторялись вокруг меня, будто доносились из другого места и времени. Чутьё говорило, что это пророческий сон. Что это нечто большее, чем бредни бессвязного сна, которые моё больное сознание всё никак не отпускает.

Всадники приближаются.

В мою балконную дверь постучались. Я ахнула от испуга, прижав руку к груди, где бешено билось сердце. Взглянула на часы и отметила, что время было три часа ночи.

Кому, чёрт возьми, пришло в голову навестить меня именно сейчас?

Я вылезла из кровати и осторожно приблизилась к двери, как будто ожидала увидеть первого всадника, гарцующего на заднем дворе поместья. Выглянула в окно.

Ладно, это всё-таки не всадник, но я была не меньше поражена внезапным появлением Доминика. Поражена. Возмущена. Не важно.

Я распахнула дверь и прожгла его взглядом.

— Что-то потерял?

Он убрал руки в карманы и сказал:

— Нам надо поговорить, ангел.

— Разрази меня молния! — Я прижала ладонь к груди, изображая удивление. — Поверить не могу, что ты сумел оторваться от сисек Присциллы и проделать весь этот путь до сюда.

— Очень смешно. — Он наморщил лоб, хмуро глядя на меня. — Я могу всё объяснить, если только ты меня…

— Оставь свои объяснения при себе, — ответила я и уже собиралась захлопнуть дверь перед его носом, но он в последний момент успел выставить ногу.

— Всё не так, как ты думаешь, — сказал он, открывая дверь шире, пока я продолжала давить с другой стороны.

— Убери ногу, или я её тебе отрежу, — прошипела я.

И это не было пустой угрозой. Я реально могла. Мой клинок — если ударить под нужным углом и приложить достаточно сил — запросто мог раздробить кости. Про туфли я вообще молчу.

Я уже делала это раньше.

— Помнишь, что я тогда тебе в отеле рассказывал про связь с прародителем?

Его взгляд был тёмным и пытливым, хмурая складка между бровей не распрямлялась ни на секунду.

Слово в слово, но ему об этом знать не обязательно.

— Смутно. Что-то там про глубокую связь.

Он убрал ногу и выпрямился.

— В общем, всё несколько сложнее.

Его загнанный взгляд заставил меня притормозить. Всего на секундочку я опустила защитный барьер и открыла доступ нашей связи. Меня тут же накрыло болью, ощущением полного бессилия и… душераздирающей тревогой.

По позвоночнику пробежал холодок.

— Пригласи меня, ангел.

Его глаза были тёмными, как два греховных омута, но взгляд оставался нечитаемым, как непробиваемая стена.

Одинокая бабочка облетела моё сердце — напоминание о том, что однажды данное приглашение не может быть отозвано. Я не стала раздумывать. Отступила назад и потянула на себя дверь.

— Входи.

Он смотрел прямо мне в глаза, и в его омутах мелькнула непонятная эмоция, пока он переступал порог. Вместе с ним вошёл аромат тёмного шоколада и дорого виски, наполнивший мои лёгкие и слегка успокоивший мои нервы.

Он осмотрелся, отмечая все детали. Взгляд задержался на кровати, перед тем как вернуться ко мне. Я всё это время не сводила с него глаз, даже когда закрывала балконную дверь. Он облизнул нижнюю губу, когда я прислонилась к двери и подняла брови.

У него должно быть серьёзное оправдание произошедшему.

— Так ты объяснишь мне, почему Присцилла сейчас у тебя дома, а мне пришлось вернуться сюда?

Кивнув, он снял куртку и перекинул её через спинку моего стула.

— Тебе лучше присесть, — предложил он, выдвигая стул из-за стола.

Не знаю, что он собирается мне сказать, но у меня уже от волнения подкосились колени. Чёрт. Я старалась не поддаваться страху.

— У неё есть что-то против тебя? — спросила я, не сдвинувшись со своего места у двери. — Она тебе угрожает?

Мне нужны ответы. Срочно.

— Она моя прародительница, ангел, — подавленно ответил он, будто это всё объясняло. А это ни фига не объясняло!

— И? Причём тут это, чёрт побери? — рявкнула я. Страх сменился яростью.

— При том, что, если Присцилла захочет поселиться у меня дома, она это сделает. — Его кадык дрогнул. — Согласен я или нет.

Я недоумённо смотрела на него пару секунд, пока до меня не дошёл смысл его слов. А осознание опустошило меня изнутри.

— Хочешь сказать, что она может…

Я даже в мыслях не закончила это фразу, не то что вслух.

То, что вытекало из этого предположения, было слишком тяжело, чтобы вот так просто его допустить.

— Как моя прародительница она способна использовать на мне внушение, если захочет. Я стараюсь не давать ей повода. — Он пересёк небольшое пространство и остановился передо мной, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в мои глаза, полные ужаса. — Практика показала, что мне лучше не провоцировать её.

Я замотала головой и открыла рот, чтобы сказать что-то в ответ, но ничего путного на ум не пришло. Что вообще, чёрт возьми, можно на это сказать?

Он по сути признался мне, что Присцилла может полностью подчинить его — лишить свободы воли и превратить в свою марионетку. В отличие от Доминика, она не станет терзаться муками совести.

Как же всё сложно…

— Я уверен, что смогу справиться с Присциллой, — поспешил заверить он, чтобы я не переживала. Не. Выйдет. — Мне уже удавалось раньше, но нам надо быть осторожными. По крайней мере, пока она здесь. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы она тебя заприметила, — продолжил он низким голосом, полным дурного предчувствия, пока его большой палец гладил меня по щеке. — Если она хоть на секунду заподозрит, что ты значишь для меня больше, чем она, для неё это станет вызовом. И она ни перед чем не остановится, чтобы победить.

Подавив желание откликнуться на его прикосновения, я сощурила глаза.

— Хочешь сказать, что она попытается убить меня, если узнает о твоих чувствах ко мне?

Она не сможет, даже если сильно захочет, но не суть.

— Именно. Поэтому я так вёл себя в поместье.

Вспомнив его наплевательское отношение ко мне, я недовольно посмотрела на него.

— Поверь мне, любимая, это бьёт по мне сильнее, чем по тебе, — сказал он. Его глаза были полны грусти и сожаления. Я чувствовала, как его эмоции обволакивают меня, подобно тёплому одеялу, в которое заворачиваешься после того, как промок насквозь. — Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты страдала из-за меня, ангел. Я думал, ты это знаешь.

— Знаю. — Я кивнула, понимая, что он просто таким образом пытался меня защитить. Надо было доверять своей интуиции. Доминик всегда ставил меня превыше всего остального, даже собственной жизни. — Так какие наши дальнейшие действия? Ты уже придумал, как мы от неё избавимся? — спросила я, желая поскорее разобраться со всем этим. Серьёзно, услышанного мне хватило. Присцилла Бомон должна исчезнуть. Навсегда.

Он отвёл взгляд.

— Вообще-то я надеялся, что ты позволишь мне самому разобраться.

Я засмеялась. Он же не серьёзно?

— Ты шутишь, да? Ты же не думаешь, что я просто останусь стоять в стороне?

— Я не хочу тебя впутывать.

Его взгляд помрачнел, пригвоздив меня к стене.