Элиза Эргашева - Мои жизни

Я быстро добежала до парадной двери и зашла в помещение. С моих волос капала вода, и я за свою маленькую пробежку успела изрядно промокнуть. Я уверенной походкой направилась в кабинет Эмбер Гросман, директора нашей школы.

Перед самой дверью с табличкой я остановилась и спустя несколько глубоких вздохов постучала в дверь.

— Заходите, — раздался чуть писклявый голос директора.

Мне не нужно было делать приглашение два раза, и я высоко подняв голову, зашла в кабинет. Передо мной сидела за высоким деревянным столом чуть полноватая женщина, чьи седые волосы были затянуты в пучок. На носу сидели очки, смешно увеличивавшие глаза в несколько раз. Это женщина напоминала заботливую бабушку, кем она в принципе и являлась. Никто в нашей школе не слышал от нее никогда грубого слова, и миссис Гросман никогда не повышала ни на кого голос. Она верила, что можно достучаться до учеников с помощью взаимного уважения и понимания. Все ученики любили ее и слушались. Я была в их числе.

— Камила, здравствуй, — поздоровалась со мной миссис Гросман.

— Здравствуйте, — поприветствовала я. Я не знала с чего начать, как все объяснить.

— Как ты? — сочувственно спросила директор.

Я посмотрела на эту добрую женщину и увидела в ее глазах понимание и участие. Примерно год назад она потеряла в автокатастрофе сына, невестку и еще не родившегося внука. Это были самые родные ее люди. Ее муж умер, когда сыну было всего пять лет, мистер Гросман болел раком и не смог прожить долгую жизнь со своей семьей. Уж кто–кто, а она понимала меня сейчас больше всех.

Я неуверенно пожала плечами и согнулась под тяжестью горя, охватившего меня. Из глаз потекли слезы.

— Я не знаю, — прошептала я. — Все так сразу навалилось на меня. Сначала Коул уехал, потом эта трагедия с отцом…

Я знала, что могу рассказать ей обо всем, она напоминала мне мою бабушку, которую мы похоронили год назад. Она готова была выслушать всех и помочь всем, чем только сможет, как и эта женщина.

— Камила, — ласково проговорила миссис Гросман, — я сожалею, что с твоим отцом все так случилось, но я не думаю, что тебе стоит переживать из–за Коула. Он хороший мальчик, я помню его еще с первого класса. И я никогда не видела его таким счастливым, каким ты делала его. И я думаю, что он любит тебя и скоро вернется.

Я покачала головой. Мне так хотелось верить в то, что эта мудрая женщина права и ее слова просто не могут быть ошибкой, но сейчас она заблуждалась.

— Он не хочет меня больше видеть и разговаривать со мной, у него там теперь новая жизнь, новая девушка… Он стал пить и, судя по всему, теперь не вылезает из клубов…

— Камила, — перебила меня директор, — а ты знаешь, почему он себя так ведет?

Я снова покачала головой, из глаз все продолжали струиться слезы, и лицо моей собеседницы виделось мне словно в тумане.

— Он просто не может справиться без тебя и этим пытается себе помочь, — ласково проговорила она. Миссис Гросман встала и села на стул, стоящий рядом со мной. Она взяла мою руку в свою и ободряюще похлопала.

— Но он сказал, что не любит меня больше… — начала, было, я, но на этот раз головой качала она.

— Просто он хочет заставить тебя забыть его и не страдать по нему, как это делает он.

Миссис Гросман по матерински потрепала меня по плечу.

— А теперь давай поговорим о твоей посещаемости уроков.

— Я не могу появляться сейчас в школе, мы только вчера похоронили отца… — снова заплакала я.

— Я знаю милая, как это тяжело пережить, но ты сильная и волевая девушка, ты со всем справишься. Но я считаю, что тебе нужно еще недельку посидеть дома и постараться придти в себя.

— Спасибо, — лишь и сказала я, поднимаясь со стула и подходя к двери.

— Если захочешь поговорить со мной, то я всегда буду, рада тебя видеть, — ласково улыбнулась она мне напоследок.

Я благодарно кивнула головой и вышла за дверь. Я шла по пустынным коридорам школы, когда зазвенел звонок, и толпа учеников окружила меня. Сначала никто не обращал на меня внимания, но узнав меня, все начали расступаться и провожать сочувственными взглядами. Им было жалко меня, но сейчас мне было все равно, что я не люблю, когда меня жалеют. В любое другое время я была бы раздражена подобным поведением, но явно не сейчас. Я была слишком поглощена собственными мыслями, чтобы отвлекаться на посторонние взгляды.

Я быстро выскользнула во двор и снова попала под пронизывающий ветер и дождь. Я быстро залезла в теплый салон машины и посмотрела в окно на то, что творилось снаружи.

Погода разошлась не на шутку. Высокие деревья гнуло к самому полу, а чистые ухоженные клумбы с цветами были испорчены, мусором который вылетел из баков. Стихия накалялась. Я заворачивала за угол, и уже подъезжала к дому, как мне навстречу выскочила собака. Еще бы секунда и я в нее врезалась бы, но отличные тормоза машины сработали четко и слажено, и это спасло меня, машину и пса от удара. Я перепугалась до чертиков. Пес взвизгнул и побежал дальше. Я плохо рассмотрела животное, но была уверена, что эта собачка очень большая.

Приехала я домой в пять часов. Из–за непогоды телевизор не показывал, и в доме было темно. Я кинула свои ключи на тумбочку у дверей и замерла. На полу были мокрые следы чего–то непонятного. То ли это были следы человека, на что они совершенно не были похожи, то ли это следы очень большого пса. И я сразу же невольно вспомнила происшествие на дороге. Только я сделала шаг в комнату, как на меня из темноты прыгнул мой большущий мокрый кот.

— Ты меня напугал, Персеваль. Слушай ты весь мокрый, слазь с моих рук. — Я пыталась стряхнуть с себя кота, но он как бешеный вцепился в блузу когтями и не отпускал. Его шипение было странным.

Вообще мой кот очень не конфликтный. Главное чтобы его не трогали, тогда и он вас не тронет. Но сейчас я видела, что он был напуган, и меня это настораживало, ведь мало, что могло его так напугать.

— Персеваль, слезь с меня, — строгим голосом проговорила я, мне становилось больно от его острых когтей, впившихся мне в кожу.

На ступеньках что–то стукнуло, и я, вглядываясь в темноту, увидела маму, которая держала в руках мою награду за достижения в легкой атлетике.

— Мама, что ты делаешь? — уже насторожено зашептала я.

— Я спала, а потом услышала грохот и звуки разбитого стекла, вот и подумала что грабители, — так же шептала мама.

— Ты что хотела спастись статуэткой? А вдруг у него оружие? — напряженно засмеялась я, мне было как–то не по себе, а по спине бежали мурашки.

— Ну, хоть что–то.

От разговора нас отвлек рык. Это был звериный рык, который нес в себе опасность. Я напряглась и повернула голову в сторону звука.