Порочность (ЛП) - Скардони Бьянка

— Нет такого заклинания.

— Молись, чтобы было, трупешник, — вмешался Трейс, шагнув угрожающе к Доминику. — Потому что если его нет, я сделаю всё по-своему. И в таком случае от тебя останется лишь горстка пыли.

Доминик выпрямился, вняв предупреждению Трейса.

— Это весьма нежелательный вариант развития событий.

— Только для тебя, — ответил Трейс. — Ты всё ещё стоишь здесь только потому, что я обещал Джемме попытаться найти другой способ. Но не расслабляйся, — добавил он, сделав ещё один шаг к Доминику. — Твоё время ограничено.

— И я благодарен тебе, любовь моя, — Доминик склонил голову передо мной, но я заметила, как на лице мелькнула одна из его фирменных усмешек.

Мой взгляд задержался на его губах, когда в мыслях возникла обжигающая картинка его клыков, вонзающихся в мою кожу.

Чёртовы мысли. Чёртова кровная связь!

Едва заметная усмешка превратилась в полноценную соблазнительную ухмылку.

— О чём задумалась, любимая? — лукаво спросил он, как будто точно знал, куда понесло мои мысли.

— Гореть тебе в Аду за это, — я сердито взглянула на него, прежде чем пойти дальше в логово.

Если честно, то нет смысла мусолить с ним эту тему. Всё уже сделано и закреплено кровью, а если я буду всё время упоминать это, он взбесится. А мне не нужен Доминик в бешенстве.

Лучше не ныть, а искать решение проблемы, потому что чем раньше мы найдём этих ведьм, тем скорее я верну себе свободу воли и настоящие эмоции. Именно этим я и собираюсь заняться.

— Скажи мне, что у тебя есть какая-нибудь инфа о сёстрах, — сказала я, плюхнувшись на красный диван. Мне не терпелось приступить к делу. Руки уже снова становятся липкими, а я не особо жажду горячего повторения прошлой ночи.

— Как всегда, любовь моя, твоё желание для меня закон, — отозвался Доминик, занимая кресло напротив. Он прямо-таки наслаждался происходящим. — Вчера я сделал несколько звонков. Как выяснилось, у них дела в местечке в паре часов езды отсюда. Если мы выйдем прямо сейчас…

Трейс снова усмехнулся.

— Что-то не так, Ромео?

— Ага. Как-то у тебя всё удобно складывается, — подозрение омрачило его аполлоновское лицо.

— Я не сказал, что они согласны нам помочь. Только то, что нам известно их местонахождение. Что делать дальше — под вопросом.

Трейс ничего не ответил, но я понимала, что он всё ещё не верит Доминику.

Сама я, напротив, не готова упускать тот малюсенький шанс, что у нас есть.

— С этого можно начать, Трейс. И пока что это наша единственная зацепка, — я повернулась к Доминику. — Когда выезжаем?

— Когда захочешь, ангел. Я так понимаю, Ромео присоединится к нам на этот раз?

— А ты как думаешь, жмурик? — Трейс стиснул зубы, его ямочки проявились на обеих щеках, когда желваки задвигались.

Прежде, чем Доминик успел что-либо ему ответить, наше внимание привлёк звук открывающейся входной двери. Мой взгляд метнулся к Доминику, как бы спрашивая, ждёт ли он гостей, но судя по его реакции, ответ отрицательный.

— Тсс! — шикнула я на них, хотя они оба молчали. Сердце забилось резче и быстрее, аж кровь застучала в ушах, и я едва могла слышать собственные мысли. — Это Воскрешённый.

Понятия не имею, почему я это сказала и с чего вообще взяла, что это вампир, но я была уверена.

Чувствовала.

Несколько стремительных шагов по коридору — и в дверном проёме возник Габриэль Хантингтон, подтверждая, что я ещё не совсем сошла с ума. На нём были тёмные джинсы и бордовая футболка под чёрной кожаной курткой. И ни малейшего намёка на улыбку. Его взгляд тут же упал на меня и остался там, пока Доминик, наконец, не решил нарушить неловкое молчание.

— Рад, что ты пришёл к нам, братец, — он откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, готовясь, как обычно, потрепать Габриэлю нервы. — Вижу, ты во всю пользуешься этой досадной возможностью гулять средь бела дня.

Габриэль ему не ответил. Он всё продолжал смотреть на меня, как олень, остановившийся посреди дороги, на фары. В его глазах смешалось столько эмоций, что у меня голова разболелась от попытки уловить их все.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Стоп. Гулять средь бела дня?

Я наверняка ослышалась. Но с другой стороны, как же тогда Габриэль пришёл сюда в разгар дня и не сгорел по пути?

Грёбаный песец.

Этому должно быть ещё какое-то объяснение… Типа Бэтмобиля и солнцезащитного плаща.

— Как оказалось, любимая, заклятье повлияло не только на цвет неба, — пояснил Доминик, даже не пытаясь скрыть своей радости от этого неожиданного последствия. И судя по лицам остальных, радовался здесь только он.

— Я ужасно переживал за тебя, — произнёс Габриэль. Его глаза не отрывались от меня ни на секунду. И я никак не могла избежать груза разочарования в них, тянущего на дно.

Я встала с дивана, нервно перебирая пальцами и пытаясь подобрать правильные слова, которые могли бы объяснить, почему я не позвонила ему сразу, как только вернулась домой. Но не нашла ни одного подходящего.

— Знаю, я сволочь, — дёрнула плечом, бормоча жалкие оправдания. — Было уже поздно, когда мы вернулись, и я была очень уставшей после всех этих событий, и…

— Я думал, что ты мертва, — он переступил порог, заходя в комнату. Его слова попали в самое сердце.

— Нет-нет, я жива. Ты же знаешь, девять жизней и всё такое, — попыталась пошутить, но его серьёзное выражение даже не дрогнуло. Я поняла, что отшутиться не выйдет. Он мучился, переживал, и я задолжала ему извинения вселенских масштабов. — Прости, Габриэль. Я хотела тебе позвонить… Должна была…

— Да, должна была.

— В её защиту, — встрял Доминик, — скажу, что Джемма только-только убила Энгеля, сорвав его план по захвату мира, и была прилично измотана.

Взгляд Габриэля слегка смягчился, и готова поклясться, в нём даже было немного гордости.

— Никогда больше так не делай. Поняла меня?

— Даю слово, — улыбнулась я и подскочила к нему. — Боже, как я скучала по тебе.

Привстав на цыпочки, я захватила его в медвежьи объятья и сжала. А когда отстранилась, его глаза цвета мха сияли. Он простил меня.

— Я… Я тоже по тебе скучал, — заметно, что ему крайне неловко было произносить эти слова, но они определённо были искренними.

— Тесса знает, что я вернулась?

— Я позвонил ей, как только узнал сам, — он бросил взгляд на Доминика, давая понять, кто именно оповестил Габриэля обо всём случившемся.

— Я посчитал, что у него есть право знать, по крайней мере, что ты жива, — признался Доминик. Он хотел, чтобы это прозвучало небрежно, но я-то знаю, что за этим стоит нечто большее. Хоть он и не доверял брату, когда дело касалось Совета, он всё же знал, как много значит для меня Габриэль, и понимал, что тот волновался за меня.

— Спасибо, — кивнула я Доминику и снова повернулась к Габриэлю, горя желанием расспросить его. — А что насчёт Совета? Они знают?

Он покачал головой.

— Я им ничего не сообщил, — его взгляд стал жёстче, когда он добавил: — Доминик рассказал мне, что случилось тем вечером на вечеринке. Я… не знаю, что сказать.

— Так ты тоже думаешь, что за этим стоят они?

Я уже не сомневалась, но мне хотелось выяснить, на чьей стороне он.

Габриэль помрачнел.

— Никто другой этого сделать не мог, — ответил он и виновато опустил голову, как будто кровь была и на его руках. — Если бы я только знал, что они затеяли…

— Конечно, — быстро перебила я. Ему не нужно оправдываться передо мной. Я уверена, что он попытался бы им помешать. Или, по меньшей мере, предупредил бы меня.

— И какова официальная версия? — спросил Трейс. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на широкой груди. — Я не смог добиться прямого ответа, ни от кого.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я тоже, — сказал Габриэль и снова повернулся ко мне. — Тебе присвоили статус «На задании» на следующий же день после того, как ты пропала.

— Что это значит?

— Это значит, что они пытаются замести следы, — ответил Трейс. — Выставить всё так, будто ты отправилась на официальное задание, чтобы никто не заподозрил их в твоём исчезновении.