Порочность (ЛП) - Скардони Бьянка

Я поднялась на носочках и поцеловала его мягкие губы.

— Продолжим в другой комнате? — прошептала я, стараясь, чтобы это прозвучало соблазнительно.

Он оглянулся на кровать, затем на шкаф, которые ещё каких-то пару минут назад парили в воздухе, и стиснул зубы.

— Давай закончим на сегодня. Уже поздно, тебе ещё нужно отдохнуть.

— Но я совсем не устала, — возразила я, снова поднявшись на носочки, чтобы украсть у него ещё один поцелуй.

Он не попался на уловку.

— Пойду приму душ, — поцеловав меня в макушку, он развернулся. Я схватила его за руку и притянула обратно к себе.

— Хочешь, я присоединюсь к тебе?

Серьёзно, я не знаю, что со мной происходит — какая магия вуду управляет мной в этот момент.

В его глазах вспыхнуло пламя, но он быстро перевёл взгляд куда-то над моей головой.

— Холодный душ, — уточнил он и поцеловал меня в лоб, перед тем как уйти в ванную.

Меня охватило разочарование.

— Однажды ты закончишь начатое, — пообещала я ему вслед, но он уже закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 23. ИМПЛОЗИЯ

Ночью мне снился Доминик — короткие светлые пряди и клыки, появляющиеся и исчезающие каждое мгновение моего забытья. Мучительные кошмары сменились чем-то другим. Заманчивым и запретным. Я рывком подскочила, просыпаясь, на кровати рядом с Трейсом. Тело неприятно горело, на лбу выступили капельки пота.

Трейс сказал, что чем дольше я буду находиться вдали от Доминика, тем сильнее будет тяга. И он был прав. Вот только это уже не просто тяга. Это нечто большее. Потребность. Неумолимая жажда чего-то, что мой организм привык получать. Мне нужно это — мне нужен он, — и похоже, я не могу подавить это, как бы сильно ни старалась.

Я тихо вылезла из постели и прокралась на цыпочках из гостевой спальни через коридор на кухню. Схватив стакан с полки, включила холодную воду, набрала её в ладони и ополоснула лицо, а затем наполнила стакан. Рука тряслась, пока я пыталась поднести его к губам.

Плохой знак.

И суток не прошло, с тех пор как я последний раз касалась Доминика, и вот уже теряю контроль над собой. То есть как бы разум ещё на месте — я всё прекрасно осознаю. Но внутри меня эмоции вихрятся, закручиваются в воронку, выворачивающую моё тело наизнанку.

Не уверена, как долго я смогу продержаться, прежде чем всё это выплеснется наружу.

— Ты чего встала? — раздался голос Трейса из коридора. Он прислонился плечом к стене у входа.

— Не спится.

Я не стала уточнять, что мне всё время снятся запретные сны с Домиником. Трейсу не обязательно об этом знать.

— У тебя рука дрожит, — сказал он, указывая подбородком на мою трясущуюся ладонь, и оттолкнулся от стены. Он подошёл ко мне и взял за руку, пытаясь успокоить.

Я не хотела, чтобы он читал мои мысли, поэтому быстро выдернула её.

— Пустяки, не переживай.

— Джемма…

— Ты серьёзно говорил о поиске антидота? — спросила я надламывающимся голосом, произнося слова, о которых мне было страшно даже подумать. — Потому что если это пустая иллюзия, я не хочу тратить на неё время.

— Я не успокоюсь, пока не найду способ её разорвать, — он провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Я повернула щеку навстречу его касанию.

— Но ты же сам сказал, что связь стала постоянной… что я закрепила её.

— Ага, нерушима, как гробница Люцифера, — напомнил он, его глаза горели от крамольных мыслей. — Но если вход можно открыть, то и связь возможно разорвать. Надо только найти что-то или кого-то, у кого хватит на это сил.

— Например, сестёр Родерик.

— Именно.

— А если это не сработает?

— Тогда я сотру его в порошок, и связь умрёт вместе с ним, — он уже всё продумал в своей голове, ещё в тот момент, когда я только призналась ему.

Ужас нахлынул на меня.

— Ты не можешь этого сделать!

— Почему нет?

— Потому что, Трейс! Ты не можешь убить Доминика. Я не… позволю тебе, — предупредила его, но его это не убедило.

— Это на тебя так влияет кровная связь. Ты переживёшь, — он снова погладил меня по щеке.

— Нет, не переживу! — я хлопнула по его руке, чувствуя, как злость разливается по венам. — Дело не в кровной связи. Не в ней! Прекрати так говорить! Он же… Он мой друг, Трейс. Он спас мне жизнь. Я не дам тебе убить его.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Джемма…

— Нет! — перебиваю его, не желая слышать никаких доводов. — И вообще, откуда тебе знать, что его смерть не убьёт меня? Мы же связаны, помнишь? Что, если связь работает в обе стороны? Что, если смерть ей не помеха?

— У тебя есть Амулет, Джемма. Ты не можешь умереть.

— А если я всё-таки умру? Что, если связь окажется сильнее магии Амулета? Ты готов рискнуть? Готов рискнуть мной? — кричала я в гневе на него.

Он сжал челюсть. Его взгляд потяжелел, хотя он не думал об этом в таком ключе. После недолгой паузы он ответил:

— Послушай, я не говорю, что собираюсь предпринять что-то прямо сейчас. Мы найдём сестёр и постараемся найти другой способ.

— А потом что? Если вдруг мы не найдём другой способ?

— Я верну тебя, так или иначе, Джемма. Об остальном догадайся сама.

Желание пойти к Доминику — побежать к нему со всех ног — этим утром стало невыносимым. Мои ладони вспотели, дыхание стало прерывистым. Как будто мой организм отказывался нормально функционировать без него, а Трейс оказался рядом, став свидетелем происходящего со мной, укрепляя мысль о необходимости в запасном плане.

И хотя я видела тревогу в его глазах, он ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Меня мучила совесть и без его слов о ноже в сердце или, что ещё хуже, о его желании прикончить Доминика за это. Но как бы ни помогало молчание, его явно не было достаточно, потому что к моменту, когда мы закончили завтрак (к которому я толком и не притронулась), всё стало совсем плохо. Я становилась всё более тревожной и дёрганой, не могла взять себя в руки, пока не стало очевидно, что мне всё же придётся вернуться к Доминику, если я хочу продержаться достаточно долго, чтобы найти сестёр и антидот.

Честно говоря, мне не хочется поддаваться Роковому Влечению. Я просто собираюсь оставаться с Домиником настолько близко, насколько он позволит. И зная его, полагаю, он предоставит мне полную свободу действий.

Густой туман клубился вокруг поместья Хантингтон, когда мы с Трейсом подъехали к дому Доминика. Мы почти ничего друг другу не говорили по пути сюда, и хотя я даже близко не могла себе представить, какие мысли крутятся у него в голове, я как-то и не парилась из-за этого — к этому моменту я уже начала считать минуты до нашей встречи с Домиником, когда на меня перестанет давить эта адская связь.

— Доброе утро, ангел, — улыбнулся Доминик, распахивая входную дверь.

Моя отчаянная потребность в его присутствии тут же ослабла, уступая место логике и здравомыслию. И заодно ярости.

Я распахнула глаза.

— Ты труп.

— Так ты приветствуешь того, кто спас тебе жизнь? И неоднократно.

Я толкнула его, заходя в дом. Трейс вошёл следом.

— Как ты мог мне не сказать? Я доверяла тебе, Доминик! — начала я, резко развернувшись к нему лицом.

Трейс усмехнулся. Он стоял всего в шаге от меня, и от меня не укрылось, сколько усилий он прикладывает, чтобы сдержаться. Он пообещал мне, что не станет всё усложнять, и хотя он действительно не распускал руки, очевидно, они зудели от желания встретиться с лицом Доминика.

— А что нам оставалось, ангел? — Доминик скрестил руки, глядя на меня. Он сразу понял, что меня так взбесило. — Тебе нужны были силы для побега и ускоренная регенерация, поэтому я сделал то, что должен был. Всё просто.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты привязал меня к себе до конца жизни! — выпалила я, ткнув пальцем ему в грудь. — Это не входило в наш уговор.

Он посмотрел вниз на мой палец и подавил улыбку.

— Мне пришлось импровизировать.

— Ну что ж, дружочек, вот тебе новая тема для импровизации. Мы выследим сестёр, чтобы они отменили то заклятье, которое наложили, а когда они это сделают, ты заставишь их найти заклинание, чтобы разрушить кровную связь.