Катя Зазовка - Садовница (СИ)

— Да-да, простите, — щелчок — и в дверном проеме стоял высокий статный мужчина. В странных глазах я видела свое отражение только в перевернутом виде. Надо же какая бездна, пустота… Так и манит…

— Виолетта! — резкий оклик вернул к реальности. Похоже, пока я была в плену черных глаз, Гавриил бестолку пытался донести что-то до моего сознания. Я вспыхнула и пролепетала в ответ что-то про настой и «Уродство». Похоже, выдала собственные переживания с потрохами.

Мужчина улыбнулся:

— Два цветка, что я получил утром, оказались никуда не годными. Их нужно заменить.

Взгляд черных глаз соскользнул с моего лица и уперся в принт на пуловере.

— Но я… я же не знаю… — блин, Розалия не оставила на этот счет никаких указаний.

Позади что-то хлопнуло. Я обернулась. Дневник садовницы спрыгнул со стола и раскрылся. Наверное, инструкция! Как раз вовремя! Значит, я смогу показать себя не только более-менее симпатичной, но еще и продемонстрировать профессионализм. Пусть не думает, что я какая-то бестолковая неумеха!

— Я сейчас, — бросила Гавриилу и, не дожидаясь ответа, вернулась в комнату и присела на корточки возле тетради. На пустых листах побежали руны:

«В случае если настой против отравления выпит раньше срока приготовления…»

Стараясь не обращать внимания на чешущийся нос, я с волнением продолжила чтение:

«…возможны побочные эффекты…»

Лицо бросило в жар, тело покрылось испариной. Параллельно с чтением молнией мелькнуло ощущение грядущей неприятности.

«…внезапное увеличение головы, уха…»

Уголки глаз закололо — слезы готовились хлынуть в любое мгновение.

«…резкое оволосение всего тела…»

Да что ж за невезуха?! Нос зачесался еще сильнее.

«…неожиданное удлинение пальца…»

И в этот момент кончик моего вдруг выросшего носа воткнулся в завершающую фразу:

«…шеи, ступни и т. п…»

В ужасе я схватилась за изменившуюся часть лица, но одной кисти было уже недостаточно, чтобы скрыть внезапно выросшую «красоту».

— ДА ЧТО Ж ТАКОЕ?! — диким ором посетовала я на судьбу. Ладно если бы палец, но как же спрятать буратиний нос?!

— Виолетта, что случилось?

В ответ я зарыдала. Но к спасителю так и не повернулась. Зато с ужасом услышала приближающиеся шаги. Его шаги! Я нагнулась чуть ниже, прикрывая мокрый от слез нос двумя ладонями и бросилась к лестнице. Но не успела сделать и шага. Рывок крепких рук вернул меня на место, да еще и умудрился развернуть. Сгорая от стыда и захлебываясь в рыданиях, я повесила, или вернее положила только что обретенную «изюминку» на грудь, глупо надеясь, что возможно так она будет казаться хоть чуточку меньше.

— Эта тетрадь что, напророчила беду? — низкий голос полнился тревогой.

В ответ я лишь всхлипнула. Он что же издевается? Или считает удлинившийся раза в три нос недостаточным поводом для истерики?

— Что-то стряслось?

А, может, он слепой? Поэтому и глаза такие странные. От внезапной догадки даже стихли рыдания. Нет, не может быть. А иначе, как бы он смог спасти меня, прийти сюда?

— В чем причина истерики?

А вот этот вопрос одним махом высушил слезы. Я подняла голову и уставилась на Гавриила, ожидая, что, если он не совсем слепой, то все-таки сумеет разглядеть причину истерики. Но мужчина в недоумении смотрел на меня и, как ни в чем не бывало, ожидал ответа. И вот тут я заметила, что больше не наблюдаю своей новой «прелести». Детальное ощупывание подтвердило, что она вернулась в прежние размеры. Дневник снова зашелестел. Гавриил отпустил мои плечи, позволив подобрать тетрадь. Я с опаской принялась за чтение:

«…длящееся в течение нескольких минут.»

Значит, все закончилось? Боясь поверить своему счастью, я продолжала смотреть в тетрадь, со страхом ожидая появления еще каких-нибудь комментариев. И правильно боялась.

«Рецидивы могут неоднократно возникать в течение суток. Лечение продолжать по указанной схеме до полного исчезновения симптомов заболевания.»

К горлу снова подкатил ком горечи. Выходит, все только началось? И в любое мгновение у меня может вырасти нос, палец или голова?! Черт бы побрал этого Гавриила! Это из-за него я выпила настой раньше времени! Лучше бы этот перезрелый сорняк задушил меня! Я уставилась на черноглазого, как на врага народа.

— Что такое? — слегка отклонил назад темноволосую голову мужчина.

— Что такое?! Что такое?!! — взорвалась я, уперев руки в бока. — Какого черта вы приперлись сюда в отсутствие Розалии?!

Мужчина скривился и сделал шаг назад:

— Я же сказал, что два цветка оказались с дефектом.

— С ДЕФЕКТОМ?!! — плотину прорвало. — Да плевать мне, что они с дефектом! Вам на какое число назначено?!

— Э-э-э… ни на какое, — лицо Гавриила вытянулось. И впервые я смогла разглядеть что-то кроме черных глаз: по-аристократически тонкие черты, четко очерченные губы, аккуратный нос.

— Значит, немедленно покиньте сад! И не вздумайте являться без предварительной записи!

— Я бы с радостью, но без цветов не уйду, — спаситель выдвинул из-за стола стул и сел. Я задохнулась от подобной наглости.

— Немедленно покиньте мой дом!

— Боюсь, я не смогу этого сделать, пока вы мне не поможете, — ровным тоном произнес мужчина, отчего я закипела еще больше. Кажется, подобные вспышки гнева в моей жизни можно на пальцах пересчитать.

— Да причем тут я? Я вам никаких цветов не продавала!

— Розалия…

— Значит, к ней и обращайтесь! Я тут ни при чем!

— Нет, Виолетта, так не пойдет. Пока Розалии нет — вы за главную, так? Вот и выполняйте свои обязанности.

Я открыла рот, чтобы вылить весь свой негатив, но дневник выскочил из рук и упал на пол. Мысленно посчитав до пяти, я решилась в очередной раз прочесть послание. В этот раз на листах проступили не только руны, но и рисунки. Все они были посвящены сбору цветов под названием «Смерть». Изучив информацию, я перевела взгляд на мужчину. Он преспокойно сидел на стуле, вытянув длинные ноги и ожидая, когда ему отпустят товар.

Во время чтения буйство внутри меня несколько поутихло. Стало даже немного стыдно. В конце концов, если бы ни Гавриил, монстр-переросток возможно вряд ли остановился даже на убийстве садовницы-стажерки. А я мало того что спасителю «спасибо» не удосужилась сказать, так еще и чуть ли ни виноватым сделала. Да и эта истерика… Что-то я совсем расклеилась. Показала, называется, себя в лучшем свете, исправила впечатление. Мужчина смерил меня долгим взглядом и спокойно предложил: