Ольга Иванова - Сквозь пыль столетий

— Приведите ее в порядок, и пусть ждет, когда за ней придут, — приказал ей Бахман, а потом устало добавил: — А мне предстоит отчет перед магараджей, когда он проснется… Надеюсь, в немилость не попаду… Чего ты стоишь, Джита? — прикрикнул он на служанку. — Поторапливайся! Солнце скоро встанет!..

— Слушаюсь, саиб Бахман — поклонилась торопливо та и, схватив Ксеню за руку, потащила ее за собой к другой двери, которая тоже имелась в этой комнате и вела прямо на улицу, в сад.

Только они переступили порог этой двери, из тени деревьев с двух сторон бесшумно выступили две женские фигуры. Из всей одежды на них были лишь короткие юбки-повязки на бедрах и металлические шлемы на голове, в руках у них находились пики, а за спиной болтались лук со стрелами.

— Кто это? — оглядываясь на них, с замиранием спросила Ксеня у Джиты.

— Гаремные стражницы, — отрывисто ответила та.

— Женщины? — удивилась Ксеня.

— Да, в гареме могут находиться только женщины. И лишь двое мужчин имеют доступ сюда. Это наш правитель и распорядитель гаремом Бахман.

Они некоторое время шли в утреннем полусумраке по зеленому саду, пока не подошли к высокому белому зданию в несколько этажей. Здесь стражницы их оставили, а Ксеня с Джитой вошли внутрь.

Джита завела ее в просторную красиво украшенную светлую комнату с резными решетчатыми окнами, большой кроватью под прозрачным балдахином, диванчиком у круглого столика и толстыми коврами.

— Это, возможно, будет твоя спальня. Если понравишься магарадже и станешь его наложницей. А пока жди меня здесь, — сказала Джита и ненадолго исчезла.

Вернулась она с двумя женщинами, потом поманила Ксеню за собой и через очередную дверь (как уже смогла понять Ксеня, здесь многие помещения имели по нескольку выходов в разные места) вывела ее в большой зал, где все стены, пол и потолки были украшены цветной мозаикой, а посреди располагался овальный бассейн с горячей водой, от которой прямо исходил пар.

— Раздевайся, — тоном, нетерпящим возражений, проговорила Джита.

— То есть? — замялась Ксеня.

— Скидывай с себя свою одежду и спускайся в купальню, тебя нужно сразу хорошенько отмыть, — проворчала женщина.

Когда Ксеня неуверенно сняла с себя хитон и предстала перед Джитой полностью раздетой, та, только глянув на нее, сразу сокрушенно закачала головой и протянула:

— Да уж… Втроем мы здесь быстро не справимся, — и обернулась к одной из женщин. — Позовите еще несколько девушек…

Ксеня не решилась уточнить, что же так шокировало Джиту в ее облике и для чего ей столько помощниц, и вошла в горячую воду, вкусно пахнущую какими-то травками и цветами. Когда процесс купания был окончен, Джита все в том же тоне приказала Ксене лечь на кушетку. Одна из служанок стала натирать ее разгоряченное тело каким-то маслом, другая же в этот момент поставила рядом на столик изящный ларец и открыла крышку. В ларце оказались металлические вещицы, похожие на пинцеты и лезвия, и Ксеня, внутренне напрягшись, спросила:

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Избавлять тебя от этих ужасный волос по всему телу, — резко ответила Джита. — У настоящей женщины волосы должны расти только на голове, и нигде больше!

Ксеня даже не нашлась, что ответить на это. Всю свою сознательную жизнь в качестве инструмента для депиляции она использовала только женские бритвенные станки и ничто более, потому что до ужаса боялась боли. Ритка несколько раз порывалась отвести ее в салон для депиляции воском, что оказалось безрезультатным, а после она даже подарила Ксене эпилятор с кучей наворотов и насадок, но та, попробовав всего раз, взвыла от боли и, закинув куда подальше с глаз долой, вернулась к привычной бритве. И бритва эта использовалась лишь в стандартных местах: ноги — линия бикини — подмышки… О специальной интимной стрижке, так модной в современном обществе, Ксеня также думала с содроганием. Кстати, перед отлетом она тоже провела полную «чистку» своего тела в нужных местах, но, будучи в Афинах, начала замечать, что ноги становятся уже не такими гладкими и жалела о том, что негде достать бритву. И вот как бы ее желание сбывалось, но не под тем углом, как хотелось…

Короче, пять женщин, вооружившись пинцетами, обступили ее со всех сторон и начали методично выщипывать у нее по видимому и невидимому волоску на каждом сантиметре тела. Когда Ксеня в первую минуту начала вскрикивать от боли, Джита ее так осадила, пригрозив расправой со стороны магараджи и не только, что она сразу же затихла и лишь изредка всхлипывала, закусывая до крови губу. Больше двух часов ее крутили, вертели, задирали-раздвигали ноги-руки, общипывая, как курицу, и по прошествии этого времени она чувствовала себя так, будто ее изнасиловали. К тому же тело стало все красным от раздражения и убийственно саднило. Но, к облегчению, ей нанесли на воспаленную кожу какую-то густую мазь и заставили так полежать с четверть часа, а в это время занялись ее волосами на голове (единственное место, где они остались, в остальном же Ксеня была похожа на голого младенца), долго их расчесывали и втирали в них какие-то жидкости и масла. Потом ее вновь окунули в бассейн, чтобы смыть мазь (кстати, после нее раздражение на теле как рукой сняло), затем опять натирали какими-то маслами и благовониями, а после этого тонкой палочкой начали наносить на кожу какие-то узоры цветной краской.

Следующим этапом стала процедура оборачивание Ксени в так называемое сари, алое, из тонкой полупрозрачной ткани, прошитой серебристыми и золотистыми нитями; к нему полагалась небольшая короткая кофточка — холи, напоминающая закрытый лиф, шафранового цвета. Затем ее невообразимо сложную прическу украсили какими-то перьями, драгоценностями и цветами, глаза интенсивно подвели черным, ресницы приподняли и завернули с помощью специального лака, а губы накрасили красным цветом. Одна из женщин хотела было нарисовать Ксене точку на лбу, но Джита ее вовремя остановила.

— Ты что! Она ведь еще не рани! Вот когда магараджа оставит ее…

Наконец, спустя столько времени, Ксеня была готова и служанки стали складывать в шкатулки свои принадлежности.

— Теперь жди, когда за тобой придет Бахман, — наказала ей Джита, уходя. — Если тебе посчастливиться понравится нашему магарадже, то ты станешь его наложницей. А если очень понравишься — то и рани, его следующей женой…

— А если не понравлюсь? — с вызовом задала вопрос Ксеня.

— Тогда вечером тебя здесь уже не будет, — ответила та и удалилась, оставив Ксеню самой додумывать, что на самом деле имелось в виду. Ее выставят из дворца? Или продадут другому? А, может…. убьют? О, нет, только ни это… Ксеня содрогнулась от страха и с тревогой глянула за окно. Интересно, который сейчас час? И скоро ли полдень? Она прекрасно помнила о договоренности с Артемом встречаться в каждом следующем времени на площади в полдень, но также она понимала, что ей в таком положении это не удастся… Оставалось надеяться, что Артем попробует сам ее найти… Но сможет ли он проникнуть за стены этого дворца?.. Нет, ей самой необходимо попытаться выбраться отсюда. И немедленно.