Дылда Доминга - Вампирская сага Часть 3

— Я и не хочу уходить. — Ответила Сэм, немного грустно и без тени страха глядя в его глаза.

— Я не понимаю. — Произнес он, и взгляд его стал чуть светлее.

— Я не могу жить без тебя. — Сэм обхватила его колени руками и опустила на них свою голову. — Я осталась.

— Осталась?

— Я буду человеком.

Он взял ее лицо обеими руками и поднял на уровень своего.

— Ты ведь все вспомнила? Ты знаешь, что я сделал с Маком. Я позволил ему уйти, я скрыл от тебя, не сказал, кто он. Я втягивал тебя в беды с начала времен и до теперь. И ты предпочла быть человеком, а не уйти с ними в свет? Беззащитным человеком?

— Едва ли беззащитным. Ты ведь защитишь меня?

Он едва не рассмеялся. Он говорил ей о свете и тьме, о выборе, который казался невозможным, а она спрашивала, защитит ли он ее.

— Если не убью. — Мрачно ответил он.

— Я и так умру. — Спокойно сказала Сэм. — И буду умирать снова и снова.

Он смотрел на ее лицо, и не видел там и тени страха. Он и забыл вовсе, насколько хрупки люди, об их главной беде — времени.

— Ты не боишься? — Прошептал он.

— Я боялась раньше, когда не было вас. Зачем бояться теперь? Пока вы со мной, мне нечего бояться, где бы я ни была.

— Ты никого не хочешь терять. — Понял он. — Терять будем мы.

— Вы сможете меня найти. — Ободряюще улыбнулась она.

— Сможем. — Согласился Нагара.

— Ты будешь меня искать? — Глаза ее были так близко, от ее тела исходило тепло.

— Буду, — заворожено произнес он, не в силах отвести от нее взгляд. Его единственную любовь — он не сможет ее не искать, где бы и когда бы она ни родилась вновь. Они оба будут идти по ее следу вечно: он и Михаэль.

— Тогда мне ничего не страшно. — Облегченно вздохнула она.

Он наклонился и поцеловал ее, долгим нежным поцелуем. И ощущал, что она счастлива. Вся тьма в ней полностью принадлежала ему, а над светлой ее частью он не властвовал, и никогда не должен был.

Эпилог

— Воображаемые друзья? — Психолог с пониманием посмотрел на мать девочки. — Вы правильно сделали, что пришли к нам.

— Доктор, я просто опасаюсь… — начала женщина.

— Не стоит переживать, для этого я и здесь. Не могли бы вы оставить нас с ребенком наедине?

— Да, конечно. — Мать смущенно поднялась, и вышла из комнаты, волнуясь и задев по дороге пальму в вазоне. — Простите, — наконец, дверь за ней закрылась.

Доктор поднялся и прошелся по комнате, размышляя, с чего лучше начать беседу и как завоевать доверие девочки. Малышка сидела в кресле перед столом, болтая ногами и рассматривая что-то за окном. Она не казалась ни испуганной, ни смущенной, как ее мать. И уход родительницы никак не сказался на ее настроении. Доктор счел это хорошим знаком и заговорил:

— Меня зовут доктор Робинсон. Можешь называть меня просто док.

Девочка посмотрела на него, но потом снова вернулась к изучению чего-то за окном, словно док ей был намного менее интересен.

— Послушай, — его фигура выросла перед девочкой и закрыла обзор. — Мы с тобой поговорим, а потом ты будешь снова свободна, хорошо?

Девочка согласно кивнула, не очень расстроившись, что ее отвлекают.

— У тебя есть друзья? — Спросил док, присаживаясь на край стола перед ней, и все-таки на всякий случай, не позволяя ей видеть окно.

— Да, — кивнула девочка, продолжая болтать ногами.

— Это дети, с которыми ты играешь во дворе? — Предположил док.

— Неть, — просто ответила девочка, чем привела доктора в новое замешательство.

— А все так хорошо начиналось, — подумал док, и, не сдержавшись, поднялся и завернул еще один круг по кабинету. На полках стояли фолианты отцов психотерапии, но они ничем не могли ему помочь.

— А кто твои друзья? — Спросил док.

— Калосые. — Улыбнулась девочка, показывая редкие зубы.

— Это понятно. — Кивнул доктор, останавливаясь. Потом, вдруг придумав что-то, продолжил: — Может, нарисуешь их?

— Каласо. — Согласилась девочка, спрыгнула с кресла и пошла прямиком к столу.

Доктор достал из ящика фломастеры и дал их ребенку. Она забралась в его кресло, высыпала из упаковки фломастеры и начала рисовать. Он не стал ее пересаживать, в конце концов, они сдвинулись с мертвой точки, и он ожидал, что ее рисунок расскажет больше ломаных слов.

— Ай-яй-яй, — доктор пытался разобрать каракули, которые появились на бумаге. — А что это у нас за черный человечек?

Девочка радостно засмеялась, слова взрослого рассмешили ее.

— Это Нагаля, — сказала она, словно это все объясняло.

— А это? — Док ткнул в желтое размытое пятно с лучиками.

— Микаль, — сказала девочка.

— Отлично, — док машинально почесал затылок. — Вот и приехали, — подумал он.

— Черный человечек — плохой? — Спросил он.

— Неть, калосый. — Девочка начинала обижаться на непонятливость доктора.

— А желтый?

— Микаль калосый. — Улыбнулась девочка, глядя на рисунок.

— Они твои друзья?

— Да. — Кивнул ребенок, снова начиная болтать ногами.

— А еще друзья у тебя есть?

Девочка обиженно посмотрела на дока. Что означал этот взгляд? Наверное, что-то вроде «вам что, мало»? Или он отражал обиду за то, что ее замечательных друзей не оценили.

— Так есть? — Он настаивал на своем.

— Мне босе не надо. — Объяснила девочка, видимо, зачислив взрослого в полные идиоты.

— Но их же нет, верно? Ты их придумала?

— Есь.

— Где они есть? Вот этот, черный, где он?

— Нагаля плиходит, когда темно. — Объяснила девочка.

Доктор даже замолчал на некоторое время. Такие намеки в детских откровениях обычно не значили ничего хорошего: черный человек, приходящий ребенку по ночам, означал негативное влияние на психику, кошмары, или даже что-то более серьезное, возможно, насилие.

— А второй? — Ему нужно было узнать все.

— Микаль калосый. — Снова улыбнулась девочка.

Доктор плавно начинал выходить из себя, но сдержался.

— Хороший, понятно. Он где?

— Там, — девочка подняла палец и показала вверх.

— Где там?

— Навелху.

Доктор опустился в кресло для пациентов и нервно посмотрел на часы.

— Хочешь конфету?

— Да. — Улыбнулась девочка.

— Возьми в банке. — Доктор указал на банку с конфетами на краю стола. Девочка влезла с ногами на кресло и дотянулась до банки. Когда ее ручонке удалось схватить конфету, банка не удержалась на краю и свалилась на пол, конфеты рассыпались по ковролину.

— Упс, — сказала девочка, выжидающе глядя на взрослого.