Сибирь - Настя Полос

оторвалась первой, погладила Дмитрия по щеке, а он поцеловал меня в тыльную сторону ладони.

— Мы, вообще-то, все здесь! — недовольный голос Леона заставил меня улыбнуться.

Я подняла взгляд и увидела его стоящего рядом с Янис, что уткнулась ему в плечо. Тело девушки сотрясалось, и Леон, как мог, утешал ее. Пусть он смотрел на меня недовольно, с каплей собственничества, но его руки гладили Янис по волосам.

— Янис, помоги переодеться Елене. — Первая команда отдана.

Янис вытерла нос рукавом и кивнула, но я ощетинилась:

— Нет!

— Я это сделаю, — произнес Леон.

Дмитрий посмотрел на меня. Напоследок прижавшись к нему лбом, я позволила Леону поднять себя на руки и унести наверх.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Леон тщательно укутал меня, засунул волосы в шапку, накинул капюшон, застегнул кобуру, чтобы было проще дотянуться до нее. Поправил шарф и все никак не мог успокоиться, ища, чтобы еще «исправить».

— Эй, — осторожно позвала, но он отказывался посмотреть мне в глаза.

Вместо этого Леон притянул к себе и прижал к груди.

— Мы выживем, — говорил он. — Выживем. Выживем.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Напряжение звенело в воздухе. Все находились в боевой готовности. За окном стояла ночь, и бежать нам придется по кромешной тьме.

— Тебе придется остаться. Если все получится, иди к тюрьме. Ты помнишь, где она?

Я спускалась по лестнице, позади шел Леон. Слова Дмитрия донеслись до моих ушей, но не смогли улечься в сознании с первого раза.

Приговор выносили Айзеку.

Ни страха, ни сопротивления. Они смотрели друг на друга, ведя немой диалог.

— Что? — прошептала. Щеку дернуло.

Дмитрий поджал губы. А Айзек мне улыбнулся и, наклонившись немного в сторону, сказал:

— Я не смогу убежать от стада.

Дыхание сперло, комок в горле не давал выдавить ни звука. И я только качала головой.

— Нет! — Я подскочила к нему. — Нет!

— Да, — дрожащими губами произнес он, все еще держа улыбку. — Я не смогу убежать и буду тормозить вас.

Айзек держался. Черт возьми, он даже сейчас улыбался! Ради меня.

— Ты пойдешь с нами! — Я не хотела сдаваться и бросать его на верную смерть.

Айзек повернулся к своему командиру, становясь серьезным.

— Дайте… дайте несколько минут.

Дмитрий бросил на меня быстрый взгляд и заставил всех выйти из хижины. Я растерянно наблюдала за всем этим, чувствуя, как ноги становились ватными. Но вот меня повернули за плечи. Айзек стоял на расстоянии полуметра. И вновь эта улыбка! Я отрицательно качала головой, не в силах остановиться.

— Елена, послушай.

— Нет. Нет!

— Спасибо, что спасла меня. Что не бросила. Спасибо, — порывисто проговорил он. — Я должен тебе кое-что сказать. Я знаю! Знаю, что вы с Дмитрием, — он на секунду сжался. — Но просто я бы хотел сказать… перед тем, как… — Меня било крупной дрожью, но Айзек не остановился, наоборот, он наклонился и заглянул мне в глаза, продолжая держать крепко. — Прекрати бежать, Елена. Пора остановиться. Ты замечательная… подруга. Дай и другим увидеть себя. Он поймет.

— Не прощайся! — рявкнула я. — Ты мне обещал, Айзек! Ты так много мне обещал!

Никто не должен больше погибнуть из-за меня!

— Ты пойдешь с нами! Ты не останешься!

Я схватила его за грудки и потянула к выходу.

— Леон! — позвал он, и я, не веря, что все это происходит на самом деле, повернулась к нему.

— Нет!

Леон уже стоял на пороге и, оценив ситуацию, быстрым шагом подошел ко мне и, схватив на руки, перекинул на плечо. Айзек отодрал мои вцепившиеся ладони.

— Нет! Айзек! — кричала я. — Леон, отпусти меня! Отпусти! Я не прощу тебе!

Меня выволакивали прочь, не обращая внимания на крики и попытки освободиться. Я только и могла, что смотреть на одинокую фигуру с меркнущей и дрожащей улыбкой, которая осталась стоять на пороге дома.

— Отпустите! Вы обещали. Айзек, ты обещал! Обещал.

Леон шел вперед, тяжело дыша. Никто из отряда на меня не смотрел, кроме Дмитрия, в глазах которого я видела ту же скорбь, что отражалась в моих.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Леон сбросил меня через какое-то время.

Я прекратила сопротивляться и просто шагала рядом.

Даже отсюда мы слышали завывания стада. Убежать мы не успеем. Наш конец приближался.

Ладонь обожгло. Дмитрий взял меня за руку и переплел наши пальцы. Посмотреть на него я не могла. Или не хотела. Но вцепилась с такой силой, словно падала в пропасть и мне нужно за что-то держаться.

Леон вдруг замер. Посмотрел на снег, деревья. Потом на меня.

Достал нож и с силой полоснул по руке.

— Леон! — Наши голоса с Янис слились.

Крупные капли цветами опадали на снег, отчего тот шипел и таял.

— Ты же хочешь его спасти?

Я ничего не понимала.

Леон тем временем обошел несколько деревьев, проводя по стволам, окрашивал снег. Прошел вперед, безразлично говоря:

— Теперь зараженные пойдут за мной, а не за твоим калекой. Запах свежей крови привлекательней. Тем более моей.

Я смотрела на алый след. На кровь.

Шестеренки закрутились.

Кровь.

Не Леон сейчас заботил меня — хотя я была безмерно благодарна ему, — а способ спастись. И, кажется, я нашла его.

— Нам нужны зараженные!

— Стада тебе мало? — выплюнул Макс.

— Зачем? — спросил Дмитрий, а сам уже вертел головой.

— Кровь. Нам нужна их кровь.

Через десять минут, ведомые запахом железа, выскочило восемь бегунов. Раз они пришли настолько быстро, значит, стадо уже рядом. Расправиться с ними не составило труда, и вот трупы лежали передо мной.

Достав ножик, я опустилась на корточки. Поняла, что мое лезвие слишком тонкое, и попросила мачете. Команда переглянулась, а Дмитрий уже дал то, что мне нужно.

Не мешкая, я вонзила клинок в середину груди, надеясь не задеть сердце.

— Янис, перевяжи рану Леона.

Ответа я не дожидалась, полностью сосредоточившись на деле.

Втискивая клинок до конца, я нашла опору. Снег или кость — не важно, главное рычаг. Качая рукоятку в разные стороны, я постепенно раскрывала грудную клетку. Добралась.

— Леон, — позвала я.

— Секунду.

Янис доматывала его ладонь какой-то тряпкой. Наконец, присев рядом, Леон повернулся ко мне. Наблюдал, как я достаю сморщившееся сердце зараженного.

— Ты выживешь. — Я не спрашивала, а утверждала.

Леон кивнул.

— И я выживу.

Я подняла руки над его головой и с силой жала. Тягучая черно-бордовая жидкость потекла по каштановым волосам, заливала веки, затекала в глаза, которые безотрывно смотрели в мои. Ниже, по губам и на шею.

Когда содержимое кончилось, я опустила обе ладони в грудь зараженного, хорошенько вымазала их и обмазала этим Леона. Растирая по одежде и коже.

Молчаливо поднявшись, Леон повернулся к остальным. Ужас, отвращение,