Сибирь - Настя Полос

Потому что ты не из тех женщин, с которыми я хочу провести одну-единственную ночь. Не из тех, что я забуду. Я не могу… запятнать тебя. Воспользоваться, а затем притворяться, что ничего не было и уйти.

Большой палец поглаживал мою щеку. Близко. Слишком близко.

Я придвинулась на сантиметр.

— А если я уже запятнана? — Теперь и мои ладони лежали на его щеках. Дмитрий сглотнул, опуская взгляд на мои губы и вновь возвращаясь ко мне. — Если я уже грязная?

Мы были на одном уровне, дышали одним воздухом на двоих.

Сердце не ускорилось, не застучало в висках. Оно замерло, ожидая. Либо оно забьется с удвоенной силой, либо же совсем остановит свой ход.

— Елена, — прошептал почти в мои губы.

— Ты прав, я не могу ничего обещать. И ты не можешь. Никто не может. Но мы с тобой здесь. Ты и я. А за окнами — смерть. Мы можем никогда не узнать.

Мне так хотелось украсть этот крошечный кусочек счастья. Забрать хоть немного света. Почувствовать, каково это. Хотя бы чуть-чуть.

— Елена.

Имя — проклятие.

— Елена, — вновь прошептал он.

А теперь спасение.

— Что же ты со мной делаешь?

Дмитрий закрыл глаза и стиснул челюсть.

Нет, нового отказа получить я не готова. Раз он решил, я буду уважать его. И себя. Я отстранилась.

Но Дмитрий не дал.

Он вел бой.

И он проиграл.

Потянув меня за руку, привлек ближе. И вокруг стало тихо. Все звуки исчезли. Лишь дыхание — одно на двоих. Большие зеленые глаза отражали решительность. Ресницы медленно опустились. Взмах, и я лишь успела, как мне казалось, втянуть последний воздух.

Его губы коснулись моих.

Невесомо, почти невинно. Шершавые — его и мои — сухие. В поцелуе отсутствовала какая-либо страсть или горячность, но почему-то именно он разрядом опалил губы, спустился по шее, прямо к сердцу. Секунда — новая волна потока. Меня словно выбило из тела и втянуло обратно.

Я отпрянула.

Распахнула глаза и рот, тяжело задышав. Подо мной скрипнула кровать, когда я стала отползать от него.

Но Дмитрий, с легкой усмешкой на губах и прищуром, направился следом. Под его весом кровать издавала жалобные звуки. Он нависал надо мной. Широкоплечий, огромный — черт возьми, я только сейчас по-настоящему поняла, насколько он огромный! — опалял своим дыханием и не собирался отступать.

Больше нет.

— Передумала? — спросил он.

Это чувство… Оно прокралось туда, куда я думала, никто и никогда не сможет добраться. Резанув по стеклу, издало скрип. Еще немного и вся защита треснет.

Я не передумала, я просто…

— Боюсь.

— Меня?

— Себя.

Взгляд соскользнул вниз, обвел мое тело, вернулся к глазам. Не отрываясь от них, Дмитрий положил ладонь мне на талию, большим пальцем надавив на живот, повел вниз, скользя к ягодицам. Крепко сжал.

Я втянула воздух сквозь зубы.

Дмитрий ждал. Меня.

Широкие зрачки, почти закрывающие зелень прямо надо мной. Стальная непоколебимость. Дмитрий.

Большего и не надо, чтобы откинуть все соображения, домыслы и помехи.

Только рывок.

Ладонями обхватила его лицо, притянула к себе и впилась губами. Вновь разряды, но на этот раз поджигающие. Тело — спичка. Губы жестко сменяли его. Покусывали, умоляли пустить. Ладони скользили по его спине и плечам.

Но неожиданно я ощутила, что поднимаюсь.

Дмитрий обхватил меня двумя руками и поднял над кроватью. Мне пришлось оторваться от него. Но лишь на мгновение. Моя спина встретилась со стенкой, я успела заметить затуманенный взгляд. Теперь Дмитрий первым припал ко мне. Прикусив мою нижнюю губу, он тут же провел по ней языком, а потом, не дожидаясь разрешения, проник в рот. Его язык находил мой и терзал, проходился по губам, вновь прикусывал и, не сдерживаясь, повторял вновь.

Одной ладонью удерживал мой вес и вдавливал в стену, второй скользил по кофте к моим волосам. Зарылся в них и натянул.

Предательский стон сорвался с губ, но Дмитрий заглушил его, поймав и полностью завладев. Он не хотел отдавать и кусочка другим, хотел, чтобы все принадлежало ему. Его руки — везде. Отпустив локоны, он повел по шее, легонько сжал. Даже этого хватило, чтобы я потеряла голову. Продолжая терзать поцелуем, он скользнул ниже, через ткань стиснул мою грудь.

Я заелозила, и Дмитрий, среагировав, подался вперед, демонстрируя, насколько хотел меня.

Это стало сигналом. Отрывая меня от стены, Дмитрий приоткрыл один глаз, оглядывая помещение. Это заставило улыбнуться, ведь я не прекращала целовать его.

Посчитав, что кровать слишком сильно выдает наши движения, он понес меня к небольшому столику и усадил на него.

Нам пришлось на время отдалиться. Но это зрелище еще больше возбудило меня.

Дмитрий облизнул губы, будто вновь хотел ощутить мой вкус, скинул толстовку, а затем и футболку.

Мускулы, что прятала одежда, подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Через левую грудь до самого живота шел бледный шрам, и еще несколько мелких по всему торсу. Мне немедленно захотелось исцелить его.

Коснувшись губами места под грудью, где сердце ударялось о ребра с такой силой, что я прекрасно слышала его, я провела языком по шраму. Дмитрий зашипел, а его пресс напрягся. Ладонью я обводила кубики, языком проводила по выпуклым линиям. Ловя шумные вдохи, я искоса поглядывала вниз, где через серую ткань меня ждало нечто, отчего путались мысли. Еще немного, и я…

— Елена, честность — это оплот жизни. Без нее мы перестанем быть людьми.

Мой язык продолжал путешествие вниз.

— Наша жизнь… Нам нигде нет места, — зло начал Дмитрий. — Мы для всех просто инструмент!

Кончики пальцев медленно водили по линии штанов.

— Каждый чертов день я встаю с мыслью, что бороться со злом куда сложнее, чем уподобиться ему.

Вторая водила по его груди, ощущая вдохи.

— Папа, что же мне делать, если я сверну с пути?

— Возвращайся, Елена. Так или иначе, ты придешь к тупику. Но чем дальше ты идешь неверно, тем дольше возвращаться назад.

Я спустилась чуть ниже пупка, услышав более протяжный выдох.

— Будь мы в другой реальности, я бы позвал тебя в кино, подарил цветов, — Дмитрий усмехнулся. — Я бы ухаживал за тобой и дарил подарки, но в этой я мало могу что тебе дать.

Дмитрий положил ладонь мне на голову. Я не смогла удержаться и подняла взгляд. Его пальцы скользнули мне на щеку, медленно проводя. В глазах отражалось пламя страсти, а еще… надежда? Хрупкая, едва уловимая. Она притаилась, но сейчас я видела ее так явно!

— Если ты ничего не можешь дать человеку, будь хотя бы честна, Елена.

А